Война без победителя - Руслан Мельников

Магический щит, которым Дмитрий попытался прикрыть себя и остальных, возник с запозданием на долю секунды. Мердок повалился на асфальт.

А черный орденский автомобиль газанул и, ревя, словно разъяренный лев, ринулся вперед. Стрелок, высунувшийся из окна, теперь целился в Вольных. Однако выстрелить он не успел.

Костян саданул по внедорожнику длинной очередью из трофейного автомата. Посыпалось лобовое стекло, лопнула покрышка. Тяжелый джип, явно вознамерившийся протаранить их машину, вильнул в сторону, влетел на тротуар и крепко впечатался бампером в стену.

Метис буквально втолкнул Дмитрия в «опель» и вскочил в заднюю дверь сам. Кош завел мотор.

Двери «гелендвагена» распахнулись: мертвяцкая команда спешно выбиралась из помятого джипа. Еще одной длиннющей очередью Костян опустошил автоматный рожок. Сбил с ног мертвяка, взявшего на прицел их машину. То ли Братья плохо прикрывались щитами, то ли патроны в автомате «факелов» были хорошо заговоренными.

– Стойте! – крикнул Дмитрий. – Надо забрать Феникса!

Костян на миг замер возле открытой дверцы. Его взгляд метнулся от мертвяков к расстрелянному Фениксу, к «опелю». Дмитрий уловил в глазах Вольного сомнение. Костяну тоже не хотелось оставлять Феникса Мертвым Братьям: он, конечно, предпочел бы увезти Мердока с собой и сжечь. Но самому попадать под пули и подставлять своих людей старшому хотелось еще меньше.

– Гони! – заорал Костян, запрыгивая в «опель».

Сзади снова загремели выстрелы. Шмаляли из двух или трех стволов сразу, и на этот раз целью мертвяков была машина Вольных.

Дмитрий снова попытался прикрыться магическим щитом. Вышло – не очень. В движении невозможно наколдовать сильную защиту. Да и у мертвяков, похоже, тоже были заговоренные боеприпасы. Пули прошили магический заслон.

Стук по багажнику. Осыпающееся стекло. Ругань раненого Метиса. Дикий крик Костяна:

– В сторону, Кош! В сторону!

А в следующую секунду голова, шея и спина словно попали под отбойный молоток.

Сильные удары сзади бросили Дмитрия на переднее сиденье. Будто в замедленной съемке, он увидел собственную кровь, перелетающую дальше – через подголовник, – и испуганные глаза Коша в полоске зеркала заднего вида над простреленным лобовым стеклом.

– Метис ранен! – еще донесся сквозь боль и наваливающуюся тьму испуганный голос водителя. – Митьку вообще кранты! Мля, ему полголовы разворотило! И из шеи хлещет!

И – ор Костяна:

– Гадство! За дорогой следи! Здесь поворачивай!

Визг тормозов.

Небытие.

Но за миг до его наступления – твердая уверенность в том, что это не навсегда, что все скоро пройдет и что он, Дмитрий-Горс, непременно очнется. И паника от незнания того, где, когда и при каких обстоятельствах произойдет воскрешение.

Между глав

Егерь не оставлял район Таганки без внимания. Именно здесь, на станции метро Таганская, ему удалось уничтожить Птеохотема и выкачать Живые Нити подручных Магистра. Следовательно, были основания полагать, что где-то поблизости находится логово «факелов», затравленных другими Орденами. Егерь чуял это нутром и понимал разумом. Вряд ли осторожный Птеохотем рискнул бы в столь неблагоприятное для своего Братства время сильно удаляться от надежного убежища. А значит…

Значит, рано или поздно здесь должны были появиться либо другие «факелы», либо мертвяки, преследующие их. И значит, можно было рассчитывать на новые Нити. А, возможно, и на кое-что посущественнее.

Разумеется, Егерь наведывался сюда со всеми предосторожностями. Он менял угнанные машины, пересаживался из одного такси в другое, старался не попадать под видеокамеры, а в метро, где после убийства Птеохотема могла ждать засада и где легко оказаться в ловушке, Егерь не спускался вовсе. Однако поблизости он теперь крутился частенько. И предчувствия его не обманули.

Егерь сидел в недавно угнанном и припаркованном у тротуара «форде». Хозяин машины, попавший под слабенькое заклинание, решил сегодня не ехать на работу, а сказаться больным и проспать весь день, так что доставить неприятности он не мог. Егерь наблюдал за прохожими. Мертвых Братьев среди них не было, и Егерь уже собирался уезжать, как вдруг…

Каждая клеточка тела ощутила мощный энергетический всплеск, пронизанный болью. Особой болью – болью Феникса. В накатившей волне Егерь распознал Освобождение. Кто-то снял с орденской Оси подневольного Феникса. Судя по насыщенным багровым оттенкам, возникшим перед мысленным взором Егеря, сломанная Ось хранила в себе магию «факелов».

Освобождение произошло неподалеку. Причем эпицентр энергетического выброса находился глубоко под землей. Пожалуй, даже глубже, чем проложено гражданское метро, и чуть в стороне от него.

Это не могло быть ошибкой. Егерь обладал уникальным качеством, развитым за многие века и тысячелетия. Будучи Мертвым Фениксом, он остро и на довольно значительном расстоянии чувствовал, когда погибал Феникс живой. Или когда умерший Феникс вновь возвращался к жизни. Или когда он освобождался от Оси, что тоже было равносильно смерти и возрождению, но случалось крайне редко.

Егерь завел мотор и попытался максимально приблизиться к тому месту, откуда пришло эхо Освобождения. Проехать по запруженным улицам оказалось непросто, и пришлось потратить уйму времени. Однако магию сейчас нельзя было использовать ни в коем случае: даже самое слабое заклинание могло его демаскировать.

Егерь уже ощущал близость мертвяков. И не только это. Где-то впереди появилась «маска», и почти сразу же раздались выстрелы. Он уловил отзвуки защитной магии. А потом…

Потом накатила новая волна чужой боли. На этот раз Егерь почувствовал смерть Феникса. Причем уже не под землей, а где-то совсем рядом, на улице.

Снова стрельба… «Жильцы» ничего не слышали: маскирующая магия глушила пальбу и преобразовывала ее в другие безобидные звуки. Но он-то слышал все как есть!

Егерь прибавил газу, лавируя в плотном транспортном потоке и боясь опоздать. Чуть не столкнулся с вылетевшей навстречу компактной «рено» и снова с трудом подавил желание расчистить дорогу заклинанием.

Еще две или три автоматные очереди. И – невероятно! – он почувствовал еще одну смерть Феникса. Выходит, их там двое!

Мимо пронесся «опель» с разбитыми стеклами. Видимо, машина попала под шальные пули, и теперь ничего не понимающий водитель-«жилец» спешит убраться подальше. В «опеле» Мертвых Братьев не было – Егерь не почувствовал их присутствия. Мертвяки были где-то за во-о-он тем поворотом. И погибшие Фениксы должны быть там же. Ведь наверняка «тела» схлестнулись из-за них.

Егерь доехал до поворота и свернул, настраивая зрение на Охотничий режим.

* * *

Мертвых Братьев с автоматами он увидел сразу. Четверо… В цвете Живых Нитей преобладают багровые оттенки. Значит, «факелы». Один – уже весь в пене – лежит возле расстрелянного и разбитого о стену черного «гелендвагена». Мертвяк шевелится, но слабо. Еще двое перевязывают друг друга. Этих тоже пометило «тленом», впрочем, не очень сильно. Один из «факелов» – целый и невредимый – склонился над неподвижным телом в пятнистом камуфляже и, отложив «Абакан», достает мобильник. Сообщит о результате операции? Вызовет подмогу? Транспорт?