Застенец 3 - Дмитрий Билик

— Гляди. Вот полный алфавит подстановки. Но расшифровывать весь дневник, а это дневник, — уточнил он, — не имеет смысла.

— Почему?

— Тут шифр в шифре. Видишь в центре каждой страницы часть слов становится больше по размеру. Будто написано в спешке.

— Угу, — согласился я.

— На самом деле читать нужно только их. Вот, смотри.

Он торопливо переписал первую страницу, печатными выделив слова в центре, после чего отдал листок мне.

— Сначала прочитай с первой строки, а потом то, что посередине.

— Давай сюда. «Сегодня на рынке обнаружил буженину вдвое дешевле обычной. Видимо, из-за убоя по осени или порченая. Брать не стал.

На прогулке встретился с господами Лыковым и Бруснициным. Имел продолжительную беседу, узнал много интересного. Так Сыромятников, считавшийся прежде ПРАВИЛЬНЫМ человеком при департаменте строительства с ДАРОМ предвидения всяческих неприятностей и ОБЛАДАЮЩИЙ нужными знакомствами в самом Государственном Совете, СЛОЖИТ свои полномочия в начале следующего года…».

— Правильным даром обладающий сложит, — повторил за мной Горчаков. — Теперь ты понимаешь?

— Илья, расшифровывай дальше, — взволнованно протянул я ему дневник и листки, видя, как на завод начинают подтягиваться первые футболисты.

Как бы мне ни хотелось сейчас сидеть рядом с Горчаковым, пытаясь понять, что же такое там передал Ирмер, но все же нужно было заниматься прямыми обязанностями. Наверное, впервые за всю жизнь футбол не доставлял мне удовольствие, а тяготил.

— Для начала небольшое объявление, — я едва дождался, пока все подошли. — В какие-то дни я могу отсутствовать. Это не значит, что вы останетесь без футбола. Приходите сюда и тренируйтесь каждый день. Без пропусков. И тогда весной, когда все команды будут только набирать форму, нам этого делать не придется. Я сделал дубликат ключа от замка, отдам его Фиме. Ему же напишу методику тренировок. В смысле, расскажу, — вспомнил я, что Ефим читал с большим трудом. — А теперь, если все понятно, побежали по кругу. Не растягиваемся и держим темп. Я — направляющий.

А сам искоса все время поглядывал на Илью. Тот скрючился, как настоящий книжный червь, и писал, писал, писал.

Я давал упражнения на технику, разбивал команду на несколько больших «квадратов» с отбором мяча, учил выходить в атаку через верховые фланговые передачи, а сам все смотрел на Горчакова. Но тот не отвечал мне взаимностью, полностью увлекшись дневником.

— Коля! — первым обратился ко мне Ефим. — Может, хватит на сегодня?

— А игра в конце тренировки?

— У нас ноги ватные уже. Третий час бегаем, — взмолился Вадим.

— Правда третий, Коля, — поддакнула Дмитриева, указав на тоненький браслет хронометра. — Смотри, как темно уже.

В зале на стенах использовались легкие магические светильники, на которые хватило денег. И только теперь я обнаружил, что мы действительно уже бегаем в потемках.

— Простите, я что-то увлекся. Давайте, до завтра. Про тренировки все поняли? Фима, задержись, расскажу тебе, что делать, если меня не будет.

Наконец, когда все разбрелись, я торопливо подошел к Илье. Его пришлось даже потрясти за плечо, чтобы привести в чувство. Настолько тот «ушел в себя».

— Ты вообще хоть что-то видишь?

— Не понимаю, — поднял голову Горчаков, и я обнаружил, что его глаза светятся, будто два фонарика. Занятно. Я о таком заклинании даже не слышал. Опять Илья, увлекаясь, открывает новые фишки. — Вроде все делаю верно.

Я отобрал у него листок и стал читать.