Королевство номер три - Наталья Алексина

— Зря тебя тут одну с пяльцами заперли, они на тебя плохо влияют, — подвела итог Кира.

Вета невесело усмехнулась и печально посмотрела в окно.

— Вставай, надевай лингу и пойдем пройдемся, — снова сказала паромщица.

— Одни в чужом мире?

— Почему нет? — Кира пожала плечами. — Тебе надо размяться. Просто посмотреть, что в мире есть не только Раф. Вот ты, например, видела, какие здесь жуткие комары?

— При чем тут Раф и комары?

— При том, что мир вокруг никуда не делся. Ушел только Раф. А мир остался, и в нем много интересного, вот увидишь! Если, конечно, выйдешь, — воодушевленно заявила Кира, хотя и не чувствовала особого воодушевления. С сердечными делами всегда все сложно, и она не была уверена, что не говорит полную чушь. Но считала, лучше гулять, чем грустить с пяльцами наедине.

— Я довольно часто сижу дома и вроде бы не забываю, что мир никуда не делся, — ответила Вета, поднимаясь на ноги. — Иногда сутками не вылезаю из-за клавиатуры. Если бы не Лана, может быть, и неделями так сидела бы. Для меня это, в общем, нормально.

— Молодец Лана, — одобрила Кира, первой выглядывая в коридор. — А кто она такая?

— Бывшая девушка Деяна и моя подруга, — пояснила Вета.

— О, значит, бывшая девушка?

Кира не сказала бы по Деяну, что он расстроен. Все время рыжий пребывал в одном и том же настроении, словно, как паромщик, мог регулировать выработку кое-каких гормонов. Даже ни разу никому не звонил, не считая работы. Хотя, конечно, что у него на душе за той улыбочкой — большой вопрос.

— Да, они расстались. Из-за тебя, — неловко добавила Вета. — Я сбросила вашу фотку ей. Лана подумала, что вы обнимаетесь, а она очень вспыльчивая. По всем параметрам она должна быть настоящей вежийкой, и характер у нее соответствующий.

— А она не настоящая? — удивилась Кира.

— Она просто человек. У нее нет оборота. Хотя ее родители степные волки, и братья тоже волки.

— То есть «настоящие» вежи — это те, у кого оборот в степного волка?

— Да, и светлые волосы, это как бы исконные вежийцы. Остальные потом пришли на нашу территорию. Но мы стараемся с ними уживаться в мире, конечно.

— Понятно. Но есть хорошая новость. Теперь ты сможешь сказать, что ошиблась, и твоя подруга простит Деяна, — произнесла паромщица.

— Надеюсь, нет. Ей с Деяном было плохо. Он та еще сволочь.

Кира в этом сомневалась, но не стала выспрашивать подробности. Почему-то не хотелось сейчас слышать ничего плохого о человеке, от которого зависит их благополучное возвращение.

Пока они спускались, Вета немного ожила. И когда им встретился Иржи, даже слегка улыбнулась, кажется. Читать по лицам с лингой было значительно сложнее, чем без нее. Оставалось лишь дыхание и зрачки, что Кире в чем-то даже нравилось, приходилось как бы достраивать чью-то эмоцию и напрягать не только чип. Но это увеличивало время обработки информации, и Кира больше не могла моментально сориентироваться, чтобы понять, например, врет человек или нет.

— Куда вы идете? — в лоб спросил Иржи.

— Куда-нибудь, — беззаботно ответила Кира, намереваясь пройти по той же улице, по которой она шла вчера и запомнила маршрут. Прогулка до тюрьмы — тоже прогулка. — Надоело сидеть в четырех стенах.

Иржи какое-то время думал, и паромщица уже рассчитывала, как бы его обойти, чтобы он не запер их с Ветой дома, как порядочных местных женщин. И без разницы, что никто из них не собирался быть порядочной местной женщиной, а Кира так и вовсе считалась парнем. Иржи одним взглядом показал, что выходить им никуда не следует. Но после раздумий и пристального рассматривания девушек, особенно Веты, он все-таки кивнул будто своим мыслям.

— Хорошо, идемте со мной. Я тоже собирался гулять.

— Что?

— До дома мэра, чтобы осмотреться, — пояснил он.

— Далеко туда? — резко прозвучал чужой голос, и все вздрогнули.

Из комнаты неслышно вышел блондин Босса и стоял, скрестив руки на груди.

— Минут двадцать пешком, с учетом платья, — совершенно спокойно ответил Иржи.

Потом он согнул локоть и вежливо предложил его Вете. И по мнению Киры, их гуляние уже стало намного интереснее, чем сидение в комнате.

Солнце то пряталось за легкими облаками, то снова выглядывало. И вместе с ним то исчезал, то появлялся прохладный ветер.

Кира пристроилась к Вете с другого бока, но по настоянию Иржи не слишком близко. Вероятно, он решил отыгрывать маскарад в этом мире до конца.

Они шли прямо по мощеной улице, по которой изредка проезжали кареты, запряженные толстыми жуками. Пешеходы вежливо пропускали их. Затем мощеная дорога снова становилась свободной, и те, кто отходил на обочину, возвращались на «проезжую» часть.

Кира смотрела на людей в шляпах, на прижатые друг к другу дома и видела в этом нечто знакомое. Альбон напоминал старые европейские города, которые показывали в фильмах, поэтому в нем чувствовалось нечто свое, и в то же время он казался более чужим,