Венец проигравшего - Ярослав Коваль

На Ледяном пределе было полно работы, но я оставил его и поехал в Младший уступ, потому что мне хотелось увидеть, как уходят армии кочевников. Теперь они не прятались, и мы все имели возможность рассмотреть и конников, и лучников, и фургоны, везущие скарб и людей. Да. Их было очень много, и, судя по состоянию, свежих войск хватало. А это ведь только те, которые стояли на Ледяном перешейке. О том, что и севернее перешейка имелись крупные вражеские силы, сообщили мне вершние разведчики, наконец-то получившие возможность свободно подниматься в небо. И северные войска.

Император поспешно выслал транспортные корабли к северным берегам. Надо было убирать войска с пути, по которому кочевники следовали теперь уже на свои земли. Я узнал, что ещё в самом начале переговоров в Джелену был отправлен гонец, отвёзший приказ: не нападать, не провоцировать, вести себя мирно. Узнал — и залился холодным потом. Интересно — почему сам-то не вспомнил, что гонца нужно послать обязательно? А если б там кто-нибудь случайно пальнул из лука или магией? А если б из-за такой вот ерундовой случайности все переговоры пошли к чёртовой матери?

Меня только сейчас отпустил приступ самоуничижения. Хорошо, что было кому позаботиться о деле. Хорошо, что всё обошлось.

— Мы ведь не смогли бы их победить, да? — спросил Егор, напросившийся со мной на инспекцию укреплений.

— Не знаю. Может быть, и смогли бы.

— Но их ведь очень много. Так почему же они уходят, удовольствовавшись такой мелочью, как незаселённые и неразработанные северные леса?

— Они уходят, чтоб занять земли, полученные законно — по их представлениям совершенно законно. Есть у меня смутное предположение, что совет кланов, который контролирует земельные дела там, у них на родине, в противном случае мог бы, например, предложить им поделиться. Или ещё как-то вмешаться. Только нашим новым соседям известно, что бы было, не случись этого договора.

— Наверное, тебе надо было спросить.

— Рановато начинать совать нос в их дела. Надо сперва по-настоящему сродниться.

— Но ведь они ж обошлись с тобой, как с соотечественником! Что ж ещё?

— Сам знаешь, как оно было. Да, я совершенно случайно обошёлся с кочевниками по всем их правилам, в соответствии с их традициями. Их же закон потребовал в таком случае относиться ко мне, как к своему. Но я же всё равно остаюсь чужим. Пока. Надо набраться терпения. Понимаешь?

— Да. Как думаешь, сколько нам придётся ждать?

— Может быть, рождения моих внуков. Детей Серёжки или даже Даши. Может быть, дольше. Может, придётся вырабатывать какие-то особые правила и обоюдно идти на уступки. Как ещё пойдёт наше сосуществование — большой вопрос.

— Ты их боишься?

— Не больше, чем любого другого соседа. Они внушают доверие, понимаешь. Мы ведь столкнулись с народом, который свято соблюдает закон. Редкое свойство. Случайно показав своё уважение к их закону, я получил право играть с ними по правилам. Причём для всех нас. А так в разы проще взаимодействовать, потому что общение получается предсказуемым. Да ты видел.

— Да, видел, как мы с ними сражались. — Егор иронически рассмеялся. Но тут же снова стал серьёзным. — Мы даже вот так, по правилам, не смогли бы выиграть, да?

— Это ещё вопрос, какие у них правила для настоящей войны.

— Разве у нас была не настоящая?

— В самом начале — вполне себе настоящая. И нас гнали через пол-Серта, да со свистом. А потом началась сессия спортивных состязаний. И это, прости, совсем другой коленкор. Мы в спортивных состязаниях себя показали хорошо, но что было бы, если б дело дошло до сражений на полном серьёзе — мы не знаем.

— А может быть так, что ещё дойдёт?

— Ну… Для того мы и договариваемся, чтоб не дошло. Твоей сестре придётся выйти за их парня, а Серёге — жениться на наследнице главы клана. А дальше мы будем строить свою жизнь и присматриваться друг к другу. Говорю же — может, поладим.

— И построим против них оборонительные укрепления?

— Придётся.

— А не получится ли так, что Нава и Серге окажутся у них на положении заложников?

— Об этом следовало бы думать, если б мы планировали рано или поздно нанести им коварный удар в спину. Тогда безопасность твоих брата и сестры оказались бы под угрозой, верно…

— А разве Совет не планирует именно такой шаг?

Я внимательно посмотрел на сына.

— Наверное. Но, понимаешь… Мой голос будет значить очень много. И я буду против. Я буду против ровно до того момента, пока не увижу, что иного выхода нет.

— Разве ты можешь противиться воле императора?

— Противиться? Нет, конечно. Но войска надо будет вести через мои земли. И саботировать это дело мне будет проще, чем кому бы то ни было в Империи. Причём так, что особо и не подкопаешься. Самое главное, что император это понимает. И Совет лордов тоже понимает. Им придётся считаться с моим мнением. Есть ещё один момент — на пустом месте войны не начинают. Такую роскошь может себе позволить какой-нибудь второсортный князёк с владеньицами размером с его седалище. У него мало земли, мало подданных и, соответственно, мало ответственности. Однако ответственность растёт в геометрической прогрессии в зависимости от пространства и количества населения. Так что у государя она почти вселенская. И просто так он войну не начнёт. Понимаешь?

— Да.

— Очень хорошо.