Смерть - лучший учитель - Крис Войт

в ушах, и я провалилась в ледяную бездну. Передо мной проносились каменные уступы, снежные шапки и сосульки на карнизах. Я закричала от страха и собственной беспомощности, силясь совладать со стихией воздуха. Когда мне это удалось, последовал резкий удар, бросивший меня на спину. Я, казалось, выдохнула весь объем легких, ничего не ощущая, кроме безграничной боли. Перед глазами потемнело, а в голове зазвенело.

Уже пару минут спустя, все так же лежа на каком-то каменном уступе, я осознала, что если бы не магия воздуха — мой позвоночник сломался бы об этот камень, как спичка. Все тело болело страшно, горела спина. Я даже не могла встать. Единственное, что удалось — поморгать несколько раз и разогнать черную пелену перед глазами.

Я смотрела вверх — туда, откуда я упала, и мне открывался точно такой же вид, как если бы я глянула вниз. Только скалы, уходящие все дальше и дальше, и лишь где-то в невообразимой высоте они таяли за белой пеленой. Просто вертикальная поверхность, без намека на клоны или вершину.

Снежинки падали на мое горячее лицо, таяли и стекали по щекам вниз, застревая в волосах. В какой-то момент я поняла, что нужно встать, иначе я уже никогда не поднимусь на ноги.

Пришлось собрать в кулак всю силу воли, которая только у меня была. Тело чудовищно болело, той болью, что застилает собой окружающий мир и не позволяет думать ни о чем другом. Ощущения оказались самыми разнообразными — от горячей тяжести в районе копчика до острых иголок в мышцах рук. Я тяжело опиралась на онемевшие от удара и холода руки, одновременно пытаясь подтянуть непослушные ноги.

Я села и с трудом отползла от края под очередной каменный козырек. Вокруг продолжал безмолвно трепетать ветер и падать, бесконечно падать снег. Впереди ничего не было, только белая пелена. Казалось, что весь мир состоит из одной отвесной и неприступной скалы и есть только два направления — вверх и вниз, только два измерения, а я затерялась где-то посередине этой вертикальной прямой.

С третьего раза мне удалось развести в ладонях огонь и немного отогреть расцарапанные руки. Я прижималась лицом к дрожащему огненному шару, наплевав на опаленные ресницы и брови, вдыхала теплый воздух и постепенно согревалась.

На меня напала безграничная апатия, но скорее всего, это было физическое явление, а не моральное — я находилась в шоковом состоянии. В голову лезли самые разнообразные мысли.

Например, что меня никто не найдет, даже если и будут искать. На этой отвесной скале миллионы мест и сотни тысяч уголков, где может затеряться одинокий путник. И еще больше каверн и трещин, чтобы навсегда кануть в этих снегах.

Я жалела о многом. Что ради торговли в лавке не взяла с собой Арчидоза, чьи крылья и моральная поддержка мне бы сейчас чертовски помогли. Что ничего не сказала на прощание Натаниэлю, не отправила ему весточку о дальнейших планах. Он приедет в Хермет через несколько недель и не застанет меня. Наверное, кинется в Крелонтен искать. А дальше что? Я и сама не знала, как очутилась среди этих камней и льда. И где, хотя бы примерно, находится эта вертикальная гора.

Я могу прыгнуть вниз и падать, падать до самого дна, если оно тут, конечно, есть. Или карабкаться вверх, срываясь и обдирая в кровь ладони, ползти и надеяться, что через много часов я доберусь… хотя бы того козырька, где я пришла в сознание. Выбор был невелик, а точнее и вовсе отсутствовал. Я еще немного погрелась огнем, выпила талой воды и прислонилась спиной к камню.

Снежинки кружились и падали, приковывая мой взгляд. Иногда они начинали бешено носиться под порывами ветра, изредка замирали, словно ожидая чего-то. Странно было смотреть вперед, но ничего не видеть — белая, бесконечная пелена застила все перед собой. Из этого снежного марева выделялся лишь камень подо мной — черный и мокрый, без всяких прожилок или оттенков.

Белая смерть, метель, завивалась в тугие спирали, разлеталась, словно конфетти, во все стороны, металась и кружилась. С отстраненным ужасом я поняла, что скорость пурги возрастает, а ветер заметно крепчает. И хотя у этого действия не было логического смысла, я подтянула ноги под себя и вжалась в холодную скалу.

Буря крепчала и набирала обороты, единственное, что меня немного радовало: ветер большей частью дул сверху, с горы, и небольшой козырек защищал меня от основного натиска. Но ветер отражался от уступов, завивал снег в клубки и швырял мне их в лицо.

Я сидела, сгорбившись и натянув воротник свитера на голову, а ветер неумолимо заносил меня снегом. Пелена вьюги напротив стала темнеть, предвещая наступление ночи. Я беспрестанно сушила свитер от влаги, в которую превращался снег соприкасаясь с телом. Магия огня немного поддерживала тепло в моем персональном сугробе, но усталость, боль и многочисленные раны постепенно брали верх. Глаза стали сами по себе закрываться, несмотря на страх и усиливающуюся бурю. Я пыталась убедить свое тело, что такое испытание ничто для лидорианской крови, но многострадальная тушка не желала подчиняться голосу разума. Через несколько минут я отключилась, а живительный огонь на ладони погас.

Я очнулась глубокой ночью, и сам факт пробуждения уже был хорошей новостью. На этом приятные сюрпризы закончились. Буря продолжала бушевать, и моя площадка полностью покрылась снегом. Мне пришлось даже немного разгрести вокруг, чтобы иметь возможность оглядеться. Но тьма казалась непроницаемой — обычно во время снега облачное небо словно светится изнутри, но на этот раз вокруг себя я не видела ровным счетом ничего.

Руки, ноги, лицо, да и почти все части тела занемели, а некоторые и явно обморозились. Одежда местами промокла, а кое-где и замерзла.

Другой неприятной новостью оказались звуки — мир наполнился завыванием ветра, шепчущим и постанывающим.

Мир больше не был нем.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять — это не только ветер. Это голоса, зловещие и совершенно нечеловеческие. Они раздавались впереди, там где обрыв, вверху и внизу, лишь камень за моей спиной хранил молчание. Я поняла, что вжимаюсь в скалу и силюсь закопаться поглубже в снег. Льдинки и ветер били меня по лицу, и скорее всего уже очень долго — я не чувствовала щек и подбородка. Замершие ноги онемели, равно как и пальцы на руках.

Что-то ледяное коснулось моего носа, на долю секунды и тут же ощущение прикосновения пропало, словно галлюцинация. Я сжала зубы крепче и сдержала крик. Голоса вокруг что-то шептали, едва различимо, если