Диверсант - Григорий Шаргородский

Все проблемы вселенной на некоторое время отступили под натиском приятных ощущений от конного марша, ярчайшей зелени вокруг и мудрой тишины векового леса.

Две ночевки на окруженных огромными деревьями стоянках с помощью костра и звездной ночи добавили романтики, и жизнь вновь показалась прекрасной.

Увы, все хорошее рано или поздно заканчивается — на третий день я услышал далекий гомон человеческого роя. С другой стороны, возможно, мы способны радоваться прекрасным моментам именно потому, что они редки и кратковременны.

Помимо увеличившегося контингента местной знати, в расположившемся возле небольшой деревушки лагере меня ожидал отряд конных гвардейцев герцога численностью не менее двух сотен и четыре сотни пеших лучников. Сначала я расстроился, понимая, что пехотинцы сильно затормозят наше передвижение, но, увидев обоз — как рыцарский, так и гвардейский, — обреченно вздохнул и успокоился: с таким «довеском» пехотинцы уже никак не повлияют на скорость.

Грифон за время моего отъезда обзавелся неплохим шатром и встретил свое начальство лежа на местном варианте раскладушки и попивая вино из серебряного кубка. Даже «чешуя» находилась на специальной подставке, а бывший рыцарь был одет в дорогой камзол.

И где он все это достал, а главное, за какие шиши?

Увидев меня, Грифон моментально вскочил на ноги.

— Командир.

— Что, Грифон, вновь почувствовал себя рыцарем?

— А это плохо? — осторожно осведомился «ящер».

— Это глупо, — решил я не накалять обстановки. — Для тебя «чешуя» и позывной являются щитом, который не позволит топору палача отделить шальную голову от тела. Ты бы еще свой родовой герб вывесил над палаткой.

По взгляду Грифона я понял, что вызвал в нем некоторые опасения, но отнюдь не осознание степени опасности. Впрочем, пусть живет своим умом и обходится без нянек.

— Вижу, у нас появилось пополнение?

— Так и есть, — кивнул Грифон. — Теперь войско насчитывает девятнадцать рыцарей, четыреста шестьдесят оруженосцев, а также двести конных и четыреста пеших гвардейцев из бывших вольных стрелков.

— Как обстановка?

— Нормально, — ответил Грифон, настраиваясь на деловой тон. — Бароны немного бузят, но в пределах разумного. Гвардейцев герцога я заранее поставил ближе к лесу и запретил соваться в расположение дворян. Хорошо, что дворяне брезгуют подходить к лагерю простолюдинов.

— Права качают?

— Не без этого, — ответил Грифон и прислушался к нараставшему снаружи палатки шуму. — Сейчас сами увидите.

Я тоже прислушался и помимо мужских голосов услышал девичий смех.

Ох и намучаюсь я с этой девицей!

Грифон предупредительно отодвинул с моего пути полог шатра, и мы вышли наружу. Возле командирского шатра собрались все девятнадцать рыцарей и десяток оруженосцев, явно приходящихся некоторым рыцарям сыновьями. Вот эта «золотая молодежь» и вилась вокруг кокетничающей Тани.

— Таня, — резко прервал я шум всей толпы, — в шатер. Быстро.

Дождавшись, когда надувшая губы девочка исчезнет за пологом, перешел к основной программе:

— Господа, чем могу помочь?

— Мы хотели обсудить порядок, которым будем следовать на помощь императрице, и общее командование, — высказался за всех надменный дворянин с сединой в рыжей шевелюре. Судя по розеткам на гербе, это был какой-то граф.

— Обсуждать нам нечего, я приму решение и сообщу вам порядок следования. Грифон?

— Да, ваша милость, — напрягся дворянин-разбойник, который в своем камзоле смотрелся среди ящеров инородным телом.

— У тебя есть список рыцарей и оруженосцев?

— Конечно.

— Прекрасно, — похвалил я Грифона и обратился к рыцарям: — Что касается командования, то через полколокола жду в шатре тех из вас, кто когда-нибудь водил в бой отряды численностью больше ста воинов.

Рыцари угрожающе зароптали, поэтому пришлось добавить для убедительности:

— Те, кого не устраивают мои приказы, могут прямо сейчас отправиться на все четыре стороны, только хочу предупредить: все, кто покинет нашу «веселую» компанию, будут считаться сторонниками мятежников, со всеми вытекающими из этого последствиями. — Судя по выражениям на мордах представителей «благородного» сословия, до них не дошло, поэтому пришлось дожать. — И еще, не хотите думать о своей жизни — подумайте о родственниках.

А вот теперь дошло — надменная злость на лицах сменилась яростью в смеси с неуверенностью.

Закрепив слова свирепым взглядом, я удалился в шатер.

Под горячую руку досталось и Тане.

— Судя по одежке, ты сделала выбор между придворной негой и военными развлечениями. Увы, жизнь не шампунь с кондиционером, два в одном не получится. Хочешь воевать — давай воевать, но если из-за романтических бредней ты полезешь в неприятности, я лучше сам сверну твою цыплячью шейку. От меня не отходить ни на шаг. Выполнять любую команду. Внятно выражаюсь?

— Внятно, — набычившись, ответила Таня, но особо обиженной она не выглядела.

Ну и слава богу, значит, не совсем безнадежная.