Колесо Бесконечности - Марта Уэллс

«Он единственный, кто видит меня отчетливо». — В этой мысли снова прозвучал голос Предков.

Мирак все еще что-то говорил, Хирана пыталась быть посредницей между ним и Посланником Небес, а тот стоял неподвижно, как вылепленная из глины фигурка.

«Ему нужно уйти с солнца», — подумала Маскелль. Эта мысль показалась ей более нормальной: она была уверена, что она — ее собственная.

— Я уйду, — сказала Маскелль Мираку, — когда Обряд завершится, но не раньше. — Человеческие голоса после разговора с Карающим казались теперь ей гулкими и странными.

Хирана обратилась к Посланнику Небес:

— Ты должен присоединиться к свите императора. Если Великое Открытие не начнется вовремя…

— Я знаю, — бросил старик. Сделав шаг к Мираку, он приказал:

— Покинь храм.

— Непременно, — спокойно ответил тот, — как только она вернется в Небесный Чертог.

Маскелль отвела глаза и улыбнулась. Какая бы сила ни заставляла Мирака действовать, она пользовалась им, как пешкой. Интересно, понимает он это сам или нет? Однако Маскелль не позволит этой силе заставить ее покинуть Марай. В ее сознании снова раздался шепот Предков. Маскелль не уловила всех слов, но смысл их был так ясен, что у Маскелль едва не подломились колени.

«Оставаться здесь — опасно!»

Опасно было везде, но более всего — в Марай.

«Проклятие, мне следовало отправить Растима и остальных на площадь!» Эту ошибку она исправит немедленно, но сначала…

Маскелль повернулась к Мираку.

— Я должна оставаться здесь, пока Обряд не завершится. Но ты можешь забрать с собой Риана — как доказательство того, что я буду вести себя хорошо. — На лице синтанца появилось выражение изумления. Хирана втянула в себя воздух, словно намереваясь что-то сказать, но промолчала. Маскелль чувствовала, как впились в нее глаза Посланника Небес; старик, несомненно, понимал, что у Маскелль есть важная причина действовать именно так, и та от всей души надеялась, что верховный жрец достаточно Доверяет ей, чтобы поддержать. Мирак впервые посмотрел прямо на Маскелль: ей-таки удалось его удивить. Она снова улыбнулась, зная, что канцлеру не слишком приятно видеть ее улыбку. — Ты уже немало потрудился, чтобы выяснить: Риан — ценный заложник и его можно использовать, чтобы досадить мне. Так воспользуйся еще одной возможностью!

Мирак, подняв брови, разглядывал Маскелль. Он не мог отклонить такое предложение, не рискуя поставить под сомнение движущие им мотивы; к тому же он явно гадал, что за игру ведет Маскелль. Наконец он кивнул:

— Очень хорошо.

Маскелль спокойно посмотрела Риану в глаза. Она рассчитывала на то, что тот не станет при свидетелях спорить с ней. Мирак повернулся и вместе со свитой двинулся по дорожке. Каруда задержался, ожидая синтанца.

Маскелль еще мгновение смотрела на Риана, потом тот отвернулся и пошел вслед за Мираком. Каруда последовал за ним.

Маскелль сделала глубокий вдох — теперь никто, кроме Хираны и Посланника Небес, не увидел бы ее слабости.

«Он меня за это возненавидит, — подумала она, — но по крайней мере будет ненавидеть, оставшись в живых».

— Что за игру ты затеяла, дочь моя? — спросил, задумчиво глядя на Маскелль, Посланник Небес. Маскелль обреченно покачала головой.

— Что-то должно случиться. Что именно — я не знаю. И Предки, и Карающий говорят со мной так громко, что я не могу отличить их голоса от собственных мыслей. Только смысла я не могу понять.

— Я думала, ты больше не слышишь Карающего, — резко сказала Хирана.

— Мне было видение в Илсат Кео, еще по дороге в столицу, потом другое в Илсат Сидаре и… только что. Он говорил со мной. Он говорил непонятно, но очень настойчиво, — с кривой улыбкой добавила Маскелль.

— Что за видение тебе сейчас было? — хмурясь, спросил Посланник Небес.

— Ты ничего мне об этом не говорил, — упрекнула старика Хирана. — Если Карающий снова снизошел…

— Ты не спрашивала, — оборвал ее Посланник Небес. — Вернись к своим обязанностям. Мы все обсудим позже.

Глаза Хираны сузились.

— Иди в храм, старик. — Она двинулась по дорожке, ее свита двинулась следом.

Посланник Небес смотрел ей вслед с непроницаемым лицом. Маскелль предложила ему опереться на ее руку и повела обратно в Марай. Отвечая на его вопрос, она сказала:

— Карающий принял твое обличье, показал мне Колесо и велел оставаться в Марай, что бы ни случилось. Я все еще очень плохо понимаю пророчества. Добравшись до колоннады, они немного отдохнули в тени. — Он упомянул Мараду и ее соплеменников, тех, кто «жаждет завладеть этим миром».

Посланник Небес устало потер лицо.

— Стена между нашим миром и Бесконечностью всегда тонка в дни Обряда, но на этот раз она, кажется, вообще, не существует. Все Голоса и половина жрецов высшего ранга в городе только и твердят мне о своих сулящих беду видениях. Может быть, дело просто в том, что это — Обряд Столетия.

— Ты сам в такое не веришь. Ты… — Маскелль умолкла. Где-то, как морская волна, устремилась на свободу сила, хлынула по каналам, по священным путям, ведущим в Кушор-Ат.

«Но откуда?.. — Конечно, приближалась кульминация Обряда, но… Маскелль оценивающе посмотрела на тени от колонн. — Еще слишком рано!»

На лице Посланника Небес она увидела отражение собственного недоумения. Старик побледнел. Ни о чем его не спрашивая, Маскелль подобрала полы мантии и кинулась бежать по галерее к центральной башне.

Обряд всегда завершался в момент равноденствия; никогда за всю историю кушоритов иного не случалось. Маскелль не представляла себе, что было бы… Разум твердил ей, что ничего ужасного произойти не может: в конце концов, до равноденствия в любом случае остается не так уж долго. Если это какая-то мерзость, оставленная в наследство Марадой, несмотря на то что та сама уже не сможет воспользоваться ее плодами, то и вовсе непонятно, чего ожидать…

Маскелль добежала до конца галереи и кинулась через второй внутренний двор. На бегу она потеряла сандалию и была вынуждена остановиться, чтобы сбросить вторую. С каждым мгновением поток силы становился сильнее, вкус ее был едким и незнакомым, как если бы вопреки всем принципам кошанской философии все резервуары Кушор-Ата и весь город заполнились чем-то темным и нечистым, как если бы жидкая грязь с рисовых полей прорвала дамбы и хлынула в каналы. Все кошанские жрецы, мимо которых пробегала Маскелль, шатались от шока, в который их повергло нападение. Если это действие завершившегося Обряда, то что-то очень, очень не в порядке…

Маскелль бежала уже по открытому пространству перед центральной башней, когда на нее обрушился удар.

У нее было такое впечатление, словно что-то тяжелое ударило ее в спину. Маскелль пошатнулась, упала на колени и закрыла лицо руками.