Пленница - Александр Прозоров

Посланник наслаждался свободой не меньше часа, и лишь почувствовав легкий озноб выбрался на берег. С явным сожалением он отдел поверх свежего, чистого тела запыленную тунику и двинулся в сторону дворца.

Слуги перехватили его метров за сто.

— Простите, господин, пройдите здесь, — и повели через кухню, через какие-то кладовки, по узкой черной лестнице.

— Что происходит? — возмутился правитель, обнаружив, что этакими «тайными тропами» слуги довели его до собственных покоев.

— Простите, Посланник, — наконец-то появился Тройлек. — Вам следует переодеться.

— Зачем?

— Внизу вас ждет посольство.

— Большое?

— Четыре человека. Ну вот, — вздохнул Найл, переодеваясь и подпоясывая свежую тунику широким ремнем. Без обеда оставили.

— Вы можете отобедать с ними, — предложил паук. Это будет вежливо, можно обсудить предварительные вопросы.

— Ладно, — Найл надел перевязь с мечом. — Пошли.

В тронном зале он встал рядом с креслом — правитель так и не привык сидеть, пока окружающие стоят. Оглянулся на Тройлека. Тот дал мысленную команду и створки дверей распахнулись. Посольство состояло из четырех человек. Трое мужчин зрелого возраста в походных архалуках, и одна-единственная женщина в синих атласных шароварах и атласной же рубахе, по покрою неотличимой от мужской.

— Вот, — шагнула вперед княжна Ямисса, и протянула небольшой, обшитый тонкой голубой замшей тубус. Это вам, Посланник Богини.

Найл открыл цилиндрическую упаковку, вытянул свернутый в трубочку листок шелестящего пергамента и прочитал:

«Я, волею Семнадцати Богов князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Северного Хайбада и Чистых Земель, посылаю…»

И тут правитель понял, какую огромную ошибку только что совершил. Он взял верительные грамоты. С этой минуты княжна Ямисса считалась послом князя Граничного при его дворе.

— Тройлек! — рявкнул он. Найди мне Закия!

— И приготовь мои комнаты, — добавила девушка. Пока Посланник Богини не окажет нам любезность подыскать соответствующий нашему рангу дом, желательно равноценный предоставленному его поверенной, нам придется пользоваться его гостеприимством.

Они почти одновременно повернулись друг к другу спиной и разошлись.

Рыцарь Синего флага явился через полчаса.

— Ну? — коротко спросил его Найл.

— Даже не представляю, — развел он руками. Как она отца уговорила, чем уломала? Совершенно не понимаю.

— Все-таки жаль, что я не дал тебе никакого титула, — вздохнул правитель.

— Почему?

— Я бы тебя его лишил!!!

* * *

Вечером они с княжной и ее посольством снова встретились, за ужином. Молча выпили вина, съели целиком запеченного кузнечика, попробовали несколько рыбных блюд. Двое из мужчин постоянно хотели начать разговор про откуп на торговлю солью и про известные здешним морякам обитаемые земли в южном море, но посол молчала, а сами начинать разговор они не имели права согласно принятому этикету. Третьего мужчину больше интересовали количество и расположение войск, наличие укреплений, тайных складов, дороги — в общем все то, о чем прямо не спрашивают. Найл это запомнил, но как поступить с соглядатаем, пока не решил.

Утолив голод, все так же молча раскланялись. Первая деловая встреча окончилась.

Спустя час в покои правителя вежливо постучали.

— Кто там?

— Это я, — вошла княжна.

— Что ты здесь делаешь в такое время?

— А чего мне бояться? — удивилась девушка, с независимым видом прогуливаясь по комнате. Я посол, лицо неприкосновенное.

Она заглянула в спальню, вернулась, подняла со стола кувшин, понюхала.

— Вино. А воды у тебя нет?

— Чего тебе нужно?

— Нужно, собственно, не мне, а приехавшим со мной купцам. Хотят они скупать всю соль прямо здесь, на месте. Избавят тебя от хлопот, а себя от убытков. Они во всех ближних странах соляной торговлей заведуют. Цену держат.

— Ты пришла ночью поговорить о соли?

— А что мне остается делать, Найл?

Правитель вздрогнул, услышав, как она называет его по имени, но промолчал — сам ведь разрешил. Спасибо, хоть не на людях так обращается.

— Судя по нашему ужину, Найл, с тобой особо не разговоришься. А они сюда приехали не жарким отъедаться.

— Пусть завтра зайдут к Тройлеку. В принципе, я не против, а в ценах он разбирается лучше.

— Вот так бы сразу, — кивнула княжна, покидая комнату.

На следующий день правитель встречал вернувшийся из Провинции флот. Выслушав жалобы Назии на нехватку людей, Найл в очередной раз отправился к острову детей и тут впервые услышал заветное: «Все готово». Новое пополнение ждали. Пауки с драгоценной ношей могли возвращаться домой.

Дважды за день он сталкивался на улицах с княжной. Слуга, на лице которого была написана полная покорность судьбе, водил ее по улицам и показывал дома.

— Да это же развалины! Развалины! — возмущалась девушка, и они отправлялись дальше.

Найл понял, что Ямисса поселилась у него над головой очень надолго. Что он мог поделать, если город пауков состоял из развалин целиком?

* * *

Детей начали приносить с самого утра. Назия поставила семь кораблей поперек протоки борт о борт, и смертоносцы могли бежать прямо на остров, разнося малюток по комнатам многоэтажки. Восьмилапые возвращались с совершенно обвисшими брюшками, с исчезнувшим со спин рисунком. Это означало уже самую крайнюю степень истощения. Найл сам, лично, ходил между своими уставшими соратниками и просил сделать последнее усилие — дойти до Черной башни и ждать на площади ночи.

После полудня весь город знал, что эта ночь станет запретной для людей. Смертоносцы, не участвовавшие в переносе детей, занимали позиции на улицах и стенах в городе, вставали в круг оцепления около Башни.

А дети все прибывали и прибывали, предрекая стране Смертоносца-Повелителя великое будущее. Поток иссяк только к сумеркам. Найлу едва хватило времени, чтобы вместе с последними пауками дойти до мощеной площади до того часа, как начнет бить ритуальный барабан.

* * *

— Что тут происходит?! — ворвалась разъяренная княжна в покои Посланника. Всю ночь у моих дверей стояли два вооруженных до зубов бугая и не выпускали меня из комнаты!

— Разве ты не знала? — как можно спокойнее ответил Найл. — Это была ночь праздника мертвых. В эту ночь люди не имеют права выходить из дома.

— Но я посол!

— Ты двуногая.

— Я посол, фигура неприкосновенная! А меня держали под замком, как будто беглого вора!