Гражданская кампания - Лоис МакМастер Буджолд

Судя по тому, как она вздрогнула, удар достиг цели.

– Будьте добры, – произнесла она ледяным тоном, – немедленно открыть дверь, лорд Форкосиган.

– Погодите, послушайте…

– Вы уже достаточно мною манипулировали, – отрезала она. – Вы сыграли на моем… тщеславии.

– Не тщеславии! – запротестовал он. – Умении, гордости, стремлениях… да любому ясно, что вам нужен лишь толчок, возможность…

– Вы действительно привыкли всегда добиваться своего, не так ли, лорд Форкосиган? Любыми доступными вам способами. – Теперь ее голос был ужасающе безлик. – Поймали меня в ловушку у всех на глазах.

– Это случайность. Иллиан не знал, понимаете, и…

– В отличие от всех прочих? Да вы хуже Формонкрифа! С тем же успехом я могла принять и его предложение!

– А?! Что Алекс… то есть нет… но… я мечтаю вам дать все, что вы хотите, Катриона! Все, что желаете. Что бы это ни было.

– Вы не можете дать мне мою собственную душу. – Она смотрела не на него, а куда-то внутрь себя, видя нечто, о чем он и представления не имел. – Сад мог бы быть моим подарком. Этого вы тоже меня лишили.

От этих слов он лишился дара речи. Что? Стоп, похоже, сейчас они добрались до чего-то неуловимого, но жизненно важного…

Снаружи к дверям подъехал большой лимузин. Никаких посетителей вроде бы быть не должно. Как им удалось миновать эсбэшника у ворот? Почему караульный не известил Пима? Черт, никаких помех! Не сейчас, когда она только-только начала открываться. Или по крайней мере открыла огонь.

И тут из боковой двери в холл вылетел Пим.

– Прошу прощения, м’лорд. Извините, что помешал, но…

– Пим! – Катриона чуть не кричала, готовая вот-вот сломаться и борясь со слезами. – Откройте эту чертову дверь и выпустите меня!

– Да, миледи! – вытянулся по стойке «смирно» Пим, прижимая ладонь к замку.

Двери распахнулись. Катриона, не глядя, ринулась на улицу и с разгону влетела в грудь изумленного кряжистого седовласого мужчины в цветастой рубашке и потрепанных черных штанах. Катриона отлетела от него, и ее руки оказались пойманы удивительной (для нее) незнакомкой. Высокая усталая женщина в помятой дорожной одежде с длинными темно-рыжими волосами, перехваченными на затылке лентой, подошла со словами:

– Что тут…

– Простите, мадемуазель, с вами все в порядке? – хриплым баритоном спросил седой мужчина. Он проницательно посмотрел на Майлза, появившегося в дверном проеме.

– Нет! – выдохнула она. – Мне нужно… Мне нужно такси, пожалуйста.

– Катриона, нет! Подождите! – ахнул Майлз.

– Охранник у ворот с удовольствием вызовет его вам, – успокаивающе сказала рыжеволосая женщина. Графиня Корделия Форкосиган – вице-королева Зергияра, мать, – посмотрела куда более грозно на своего запыхавшегося сына. – И посадит вас в него. Майлз, почему ты мучаешь эту молодую леди? – И уже подозрительно: – Мы помешали делу или удовольствию? Имея за плечами тридцать лет общения с мамочкой, Майлз без труда расшифровал серьезное значение этой короткой выволочки. «Мы ввалились в разгар официального аудиторского расследования, которое пошло наперекосяк, или это очередная глупость твоя личная?» Одному Богу известно, что вывела из этой фразы Катриона. Одно хорошо: если Катриона больше никогда не станет с ним разговаривать, ему не придется объяснять ей специфическое бетанское чувство юмора графини Форкосиган.

– Мой официальный ужин, – соизволил пояснить Майлз, – только что дал течь.

И идет ко дну. Уцелевших нет. Спрашивать «откуда вы тут взялись» – явно излишне. Совершенно очевидно, что скачковый корабль прибыл на орбиту раньше срока, и родители оставили весь свой эскорт на борту, а сами прямиком отправились домой, чтобы поспать в собственной постели. Сколько раз он мысленно проигрывал эту жизненно важную сцену знакомства?

– Мама, отец, позвольте вам представить… она уходит!

За спиной Майлза в коридоре появились новые действующие лица, а Катриона уже добралась в темноте до самых ворот. Семейство Куделка, должно быть, догадавшись, что вечеринке пришел конец, отбывало всем скопом, но отложенный до дома разговор явно до дома не дожил. Голос Карин что-то протестующе говорил. Бас коммодора Куделки перекрыл его:

– Ты идешь домой! Ни минуты больше не останешься в этом доме!

– Я должна вернуться! Я тут работаю!

– Больше не работаешь! И ты не…

Раздался просительный голос Марка:

– Пожалуйста, коммодор, сэр! Госпожа Куделка, вы не должны винить Карин…

– Вы не сможете мне помешать! – вопила Карин.

Взгляд коммодора Куделки упал на вновь прибывших, когда вся толпа добралась до входных дверей.

– Ха! Эйрел! – рявкнул он. – Ты отдаешь себе отчет, что отмочил твой сыночек?!

Граф Форкосиган моргнул.

– Который именно? – мягко уточнил он.

Марк на мгновение просветлел, услышав столь небрежное подтверждение его личности. Даже пребывая в полном раздрае от того, что его надежды обратились в прах, Майлз все же порадовался промелькнувшему изумлению на заплывшей жиром физиономии. Ох, братец! Именно так. Поэтому-то за этим человеком и идут люди…

Оливия дернула мать за рукав.

– Мам, – настойчиво прошептала она. – Можно я поеду домой с Татей?

– Да, дорогая. Думаю, это неплохая идея, – рассеянно ответила Дру, явно предвидя дальнейшее развитие событий. Майлз не знал, отсекает ли она от Карин потенциальных союзников, или же уменьшает уровень возможного шума.

Рене с Татей выглядели так, будто были бы счастливы незаметно ускользнуть под прикрывающим огнем, но лорд Доно, каким-то образом увязавшийся с ними, задержался ровно для того, чтобы жизнерадостно сказать:

– Благодарю вас, лорд Форкосиган, за поистине памятный вечер!

Сердечно кивнув графу с графиней, он последовал за Форбреттенами к их машине. Н-да, операция явно не повлияла на злорадную ироничность Донны/Доно. Увы.

– Кто это? – спросил граф Форкосиган. – Что-то в нем знакомое…

Со стороны черного хода в коридоре появился Энрике, взъерошенный и рассеянный. В одной руке он нес кувшин, а в другой то, что Майлз мог назвать лишь «Вонючкой на палочке», – тростинку с клейкой, издающей приторный до отвращения запах массой на конце, которой он помахивал вдоль плинтусов.

– Сюда, жука, жука, – жалобно причитал он. – Идите к папочке, девочки мои хорошие. – Замолчав, он озабоченно заглянул под боковой столик: – Жука, жука?..

– Так… Вот это уж совершенно точно требует объяснения, – пробормотал граф, глядя на ученого с зачарованным изумлением.

У ворот хлопнула дверь такси. Пропеллеры закрутились, машина поднялась в воздух и навсегда исчезла во тьме. Майлз тихо стоял и внимал этому звуку среди царившего вокруг гвалта, пока стрекот винтов не стих вдали.