Свирепый ландграф - Андрей Белянин

– А-а-а-а! – в ужасе завопили передние ряды врага и, сминая задних, ломанулись наутек.

– О-о-о-о! – орал перепуганный я, пытаясь размахиванием меча удержать шаткое равновесие и не вывалиться.

– У-у-у-у! – восторженно взревело фиолетовое воинство Локхайма, потрясая клинками.

Старушечья физиономия мамы Ризенкампфа быстро растаяла в воздухе, оставив после себя серный запах. Раюмсдаль с Зингельгофером повернули своих скакунов и наперегонки рванули в сторону леса. Их отряды, бросая оружие и знамена, беспорядочной толпой кинулись вслед. Кое-кто умудрялся даже обогнать своих отважных полководцев. Народ подпрыгивал на месте, швыряя в воздух чепчики. Армию врага преследовал бледный я, безуспешно пытающийся остановиться… Но вот следом сорвалась Лия, за ней Жан с Вероникой, потом Танитриэль, и вскоре все наши счастливой толпой бежали за мной, радуясь солнцу, жизни, победе! Их безумство было настолько заразительным, что я плюнул на все попытки затормозить и восторженно завопил вместе со всеми. Что может быть милее сердцу рыцаря, чем спины убегающих врагов? Мы прогнали их без единой капли крови, не потеряв ни одного человека, и, будь в Локхайме кавалерия, наши клинки могли бы славно погулять по тупорылым головам рогатой нечисти. Впрочем, лихорадочное отступление или паническое бегство привело к тому, что неприятель потерял не менее четверти своего войска задавленными и затоптанными. Так что лично мне догнать никого не удалось. Угол катафалка неизящно вписался в первое же дерево, отчего я едва не вылетел из гроба. Но все равно я здорово ударился и разбил нос. Теплая струйка крови побежала через усы к подбородку, я запрокинул голову и прилег. Теплый ветер колыхал листья у меня над головой, птицы надрывались в упоенном свисте…

Живой! Не призрак, не привидение, не бесплотный дух – живой, реальный, настоящий я! Вот оно и произошло… Что произошло? Не помню. А, ну мое воскрешение! Чье? Не знаю. Мое?! Да бросьте вы, разве я умирал? Ничего подобного! Это у меня память перемкнуло. Я ведь отлично помню, как в меня попали арбалетной стрелой, как я упал, как… Такое бывает. По-видимому, я впал в летаргический сон или нечто подобное. Когда меня омывали и переодевали, кто-то, конечно, зашептал рану. Наверняка Вероника или даже Горгулия Таймс, она в этом деле профессионал. Мне нужно было всего лишь выспаться, а они, наивные, решили, что я помер. Точно! Все именно так и было. А договор со Смертью об отсрочке… Чушь! Такого просто не может быть! Почему? Ну, если бы было, я бы, естественно, помнил. Вот такие дела…

Луна резко затормозила у гроба и осторожно заглянула мне в лицо. Она добежала первой и, следовательно, заслужила приз. Я обхватил ее за шею и смачно чмокнул в губы.

– Вы что?.. Вы… люди же смотрят! – тут же вырвалась она.

Я надулся…

– Ну вот, здрасьте… Вместо того чтобы порадоваться моему здоровому виду, вы почему-то толкаетесь! Между прочим, когда вы расцеловывали меня в гробу прилюдно, я не вырывался!

– Да, но… вы были мертвым.

– Глупости! Нашли сказочного принца… Уж не решили ли вы, что вернули меня к жизни поцелуем?

– Нет, но… – смутилась она.

– Тогда лучше поцелуйте меня еще раз и будем квиты, – с отчаянной храбростью предложил я, но наемница не успела даже ответить. На нас бурей налетел Бульдозер, сгреб меня в охапку и закружил по поляне.

– Ребра! Ребра поломаешь, дубина стоеросовая!

– Пусти меня к милорду! – И счастливая Лия повисла на нас с Жаном.

– Лорд Скиминок! – верещавшая Вероника прыгнула на нас с другой стороны.

Под тройным весом Бульдозер рухнул, и мы, хохоча, покатились по траве. Господи, я повторяюсь, но… как я их всех люблю!

Набежавшая толпа захлестнула нас. Хорошо, что в те времена не было принято рвать одежды кумиров на сувениры. С шумом и песнями меня подняли на руки и понесли к Локхайму. Всенародный праздник счастливого воскрешения тринадцатого ландграфа состоялся. Всем было весело! Вот только Танитриэль горько плакала на плече у верховной ведьмы Тихого Пристанища, а та что-то успокаивающе шептала ей на ухо и гладила по спине…

Лишь поздним вечером мне удалось с ней толком поговорить. Расписывать застольные диалоги и бешеную болтовню – не вижу в этом ровно никакого смысла. Главное, что мое чудесное возвращение было для всех вполне закономерным чудом. Народ устроил роскошный пир и праздничное гуляние. Пьяный от счастья барон Бесс выкатил заветные бочки. Разгул завладел душами. Даже те негодяи, которые пытались под шумок спереть что-нибудь из родового замка сюзерена, быстренько покаялись и все вернули. Праздник грозил затянуться до утра! Поэтому, оставив полномочным представителем Жана отвечать на тосты и здравицы в мою честь, я тихо смылся в свою комнату, где вольготно растянулся на кровати. Нет, сначала я поснимал все перстенечки. Бедные женщины, никогда не предполагал, что от колец так зверски устают пальцы… Стражники у входа получили приказ: не позволять никому меня беспокоить! Ребята выглядели достаточно надежными и очень старались мне угодить. Какое-то время, минут десять, действительно никем не пахло. Потом началось… Такого разговора с Танитриэль у меня отродясь не было! Но первой в дверь постучала Лия.

– К вам можно, милорд?

– Тебе – всегда все можно! – Я подвинулся на кровати, моя недотрога безмятежно плюхнулась рядом.

– Надоело мне у них… Все пьют, орут, а по душам поговорить не с кем. Вы знаете, что бы я сделала после ваших похорон?

– Ушла в монастырь.

– Ха! Как же… Нет, мы с Жаном решили найти Зубы, разделаться с Раюмсдалем, отомстить Зингельгоферу, а уж потом…

– Потом прийти и умереть на моей могиле.

– Да. А как вы догадались?

– Дедукция. На самом деле все будет гораздо проще. Завтра мы седлаем лошадей и выезжаем. Теперь уже кто угодно будет рад сообщить нам, где находятся Зубы. Так что готовься к походу.

– Успею… Я хотела серьезно поговорить с вами, милорд.

– О чем? – беззаботно хмыкнул я.

– О любви!

Та-а-к… дело серьезное. Судя по ее горящим глазам и стиснутым кулачонкам, обычными шуточками мне тут не отвертеться, придется проявить максимум такта и понимания.

– Лорд Скиминок… вот вы давно меня знаете… Скажите правду, ради всего святого! Не щадите меня, я хочу… Я знать хочу, как вы ко мне…

– Лия, девочка моя… – Мы сели еще ближе, и я, крепко обняв, прижал к себе начинающую всхлипывать горемыку. – Бедные мы, бедные… Хочешь, вместе поплачем? Я не слепой, я же все вижу, все понимаю, но что делать, раз так распорядилась судьба? Я – женат, ты – замужем. Мы оба несвободны. Ты меня любишь?

– Люблю, – всхлипнула она.

– А Жана?

– И его люблю! – Девчонка рыдала уже в полный голос. – Что мне делать, милорд?! Я же вас обоих очень, очень люблю… я добровольно вышла за него замуж и буду самой верной, самой хорошей женой. Он будет со мной счастлив, он никогда не пожалеет, но вы… Я ведь все равно всегда буду вас любить!