Новая жизнь и иллюзии - Влада Крапицкая

— Не поняла. Что ты имеешь ввиду?

— Не обращай внимания. Мысли вслух. Ты не хочешь подкрепиться?

— Да, наверное.

— Тогда поехали.

На следующий день меня ждал сюрприз, когда я спустилась вниз. В гостиной стояло много пакетов с одеждой. Увидев меня Володар, улыбнулся:

— Иди сюда, — сказал он и, вытащил из самого большого пакета роскошную шиншилловую шубу. — Я хочу чтобы ты её примерила.

— Если это для меня, то я ничего не возьму, — враждебно сказала я.

— Лана, мама всё утро ездила по магазинам и купила всё это от чистого сердца. Ты хочешь её обидеть?

— Нет, — мне стало стыдно. — Но я не могу это принять от вас, — я подошла к Володару и взяла его за руку. — Пойми, я и так вам многим обязана. Вы ко мне очень добры. У меня есть всё необходимое, не надо тратить на меня деньги.

— Не говори глупости. Деньги для того и придуманы, чтобы их тратить, — он сжал мою ладонь. — И вдвойне приятно их тратить на дорогих людей.

— Володар, да вы меня знаете без году неделю. Я не могу принимать от вас подарки.

— Ну «Комбат» же ты приняла?

— Тогда всё было по другому, и я не сидела у вас на шее.

— Ладно. Значит, я скажу маме, что тебе не понравились подарки, — прищурившись, произнёс Володар.

— Володар, пожалуйста. Дело не в этом. Как ты не понимаешь?

— Тогда, примерь! — он взял шубу в руки и, подойдя ко мне со спины, помог мне её одеть. — Тебе очень идут меха. А потом купим тебе ещё шубу из рыси. Здесь, в Екатеринбурге их не найти, а в Москве они есть.

— Володар, это последний раз, когда я принимаю от вас подарки, — твёрдо сказала я. — Никаких шуб и прочих подарков, и Лукерья может обижаться на меня сколько хочет.

— Давай позже обсудим эту тему, — примирительно сказал Володар.

— Нечего обсуждать, — отрезала я.

Володар посмотрел на меня и улыбнулся.

Дни потекли незаметно. Спустя две недели я сидела в гостиной и смотрела в окно. Я не понимала, что мне уже думать. Живот рос, а ребёнок до сих пор не начал шевелиться. И у этого могло быть только два объяснения — либо с ребёнком что-то не то, либо я опять беременна двойней. «Как мне сейчас не хватает Товия! Он осмотрел бы меня, и я уже точно знала — беспокоится мне или радоваться».

— Лана, что случилось? — раздался голос Володара.

— Ничего, — с тоской сказала я.

— Не правда. Тебя что-то беспокоит! — он подошёл и присел передо мной. — Говори!

— Ребёнок не шевелиться и мне страшно. Я не знаю что думать, — с отчаянием произнесла я.

— Мама считает, что ты опять беременна двойней, — Володар улыбнулся. — Придёт время и они зашевелятся.

— В нашей семье двойни встречались очень редко, я знаю только два случая. Какова вероятность того, что я второй раз беременна и второй раз будет двойня? Ведь такое бывает редко!

— Лана, между прочим, в восемнадцатом веке одна русская крестьянка рожала 27 раз и родила 69 детей. Четыре раза она рожала четверни, семь раз тройни, и шестнадцать раз двойни. Видишь, и такое бывает. Может быть, ты даже побьёшь её рекорд, ведь будешь жить намного дольше! — Володар мне подбадривающе пожал руку.

— Скажешь тоже, — уныло сказала я. — У меня вообще больше не будет детей.

— Лана, если твой муж оказался глупцом и не понял, что было в его руках, это не значит, что надо ставить крест на своей жизни. Ты красивая, умная женщина и поверь мне, есть мужчины, которые хотят сделать тебя счастливой, если ты позволишь, — Володар сказал это таким нежным тоном, что я растерялась.

— Я не хочу больше никаких мужчин и никакой любви, — промямлила я. Меня испугал тон Володара, так он никогда со мной не говорил.

Неожиданно раздался звонок телефона. Володар встал и, взяв трубку, сказал:

— Слушаю! — он резко изменился в лице, когда стал слушать звонившего. — Сейчас буду! — и зло бросил трубку.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Ничего особенного. Сиди здесь, я скоро вернусь, — и вышел из гостиной.

Я поднялась и стала смотреть в окно. Володар набросил на себя куртку и быстро пошёл куда-то по улице.

Через пятнадцать минут он вернулся. По лицу было видно, что он злиться.

— Володар, что-то случилось? — настойчиво спросила я.

— Ничего необычного, — ответил он, садясь рядом со мной. — Просто у кого-то совесть проснулась, — с иронией произнёс он. — Пусть он теперь ей подавиться.

— Ты про что? Объясни м… - вдруг я почувствовала толчок внутри себя.

Я замерла и, положив руку на живот, стала прислушиваться к себе. Почувствовав второй толчок, я чуть не расплакалась от счастья.

— Лана? — взволновано позвал Володар.

— Шевелиться, — прошептала я, и ощутила ещё один толчок с другой стороны, я счастливо рассмеялась. — Их двое!

Володар сначала непонимающе посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на живот и всё понял.

— Можно мне?

— Можно, — улыбнувшись, ответила я и, взяв его за руку, приложила к животу.

Как только он положил мне руку на живот, меня стали интенсивно толкать, особенно с правой стороны. Володар рассмеялся, а потом спросил:

— А тебе не больно?

— Нет, — ответила я улыбаясь. — Я даже не знаю, как описать эту чувство. Скорее щекотно, и очень захватывающе.

В гостиной появилась Лукерья.

— Я вижу вам тут весело! — довольным тоном сказала она.

— Мама, ты была права, двойня! — ответил Володар. — И они начали шевелиться!

— Ой! Я тоже хочу подержаться за живот. Можно?

— Конечно! — меня переполняло счастье от того, что я уже точно знала, что будет двойня и всё идёт хорошо.

Лукерья присела рядом на диван, и положила руку на живот. Но дети перестали толкаться.

— Я ничего не чувствую, — с досадой сказала она.

— Мама, ну вот здесь же, — Володар опять приложил свою ладонь к правой стороне живота и меня опять стали толкать.

— Теперь чувствую! — удовлетворённо сказала Лукерья. — Значит, роды будут в конце мая, начале июня. Интересно, а кто там? Девочки, мальчики или опять двойняшки?

— Мне тоже интересно, — ответила я. — Но придётся подождать, чтобы получить ответ, — я вздохнула. Меня и саму распирало от любопытства.

Была уже середине апреля. Я лежала в кровати и пыталась читать, но всё время отвлекалась на разные мысли. Живот уже прилично вырос, и теперь я стала питаться по два раза в день и спать почти каждую ночь. Физически чувствовала я себя хорошо, но внутри всё равно меня грызла тоска по Максу. Мне сейчас его очень не хватало.