Эхо времен - Шервуд Смит

Гордон увидел лежащую на земле Сабу.

Кроме неё, в пещере больше никого не было. Камешки шелестели и скрежетали под подошвами ботинок археолога, когда он сбегал по потрескавшимся каменным ступеням.

Эфиопка лежала совершенно неподвижно. Эш заметил, насколько она исхудала.

— Саба, Саба, — выдохнул Эш и опустился рядом с ней на колени.

Он прикоснулся кончиками пальцев к её шее и несказанно обрадовался, ощутив биение пульса. Пульс оказался слабым и частым, но ровным.

Женщина глубоко судорожно вдохнула и распахнула глаза.

Она изумлённо уставилась на археолога. Её чёрные глаза отражали странный резкий свет, заливавший пещеру.

— Саба.

— Гордон? Ты настоящий? — призрачным шелестящим шёпотом спросила она.

— Да. — Он сдавленно рассмеялся. — Ты рацию не выключила. Вот уж был концерт, так концерт.

— Значит, все это действительно было наяву?

— Ну, я-то слышал настоящие звуки — но пока непонятно, слышали ли мы с тобой одно и то же. Помочь тебе?

— Да. Пожалуйста.

Женщина протянула американцу руку.

Он наклонился и обнял её за плечи. Какой лёгкой она оказалась!

Археолог распрямился, поднял Мариам — и понял, что силы у него далеко не те, что прежде.

— Я смогу идти, — пробормотала она. — Ты только меня поддерживай.

Эш опустил музыковеда так, что её ступни коснулись пола, и они вместе медленно пошли вверх по ступеням. Довольно скоро оба уже тяжело и часто дышали.

Через какое-то время профессор знаком попросила Гордона остановиться. Они рядышком уселись на ступеньку. Эш отстегнул от пояса флягу с водой, и они жадно напились.

Саба прижалась головой к шершавой каменной стене. Лицо у неё осунулось, но взгляд был настойчивым и тревожным.

— Как ты сюда проник?

— За последние пару недель я обнаружил не меньше трех мест, где можно обойти здешних зелёных стражей, — невесело усмехнувшись, сообщил археолог. — И ещё я выяснил, что это здание снабжено системой туннелей, по сравнению с которой подземка Нью-Йорка показалась бы элементарно простой. Так вот, эти туннели я исследовал рано по утрам. Даже комнату твою разыскал. Теперь я, кстати, намерен отвести тебя туда — если тебе не кажется, что моё присутствие для тебя опасно.

Мариам опустила голову, её взгляд стал отстранённым. Эш с опаской наблюдал за ней, надеясь, что она снова не лишится чувств. Но вот профессор заморгала, увидела Гордона и вяло улыбнулась.

— Нет. Ничего страшного не будет.

Эш ни о чем не спросил её. Он умел быть терпеливым.

Когда женщина сочла, что может идти дальше, она кивнула, и напарники снова пошли вверх по лестнице. Наверное, со стороны они сильно напоминали двух подвыпивших матросов.

— А на самом деле… не так далеко… как я думала, — задыхаясь, выговорила музыковед, когда они добрались до верхней ступеньки. Им пришлось тем не менее немного постоять, чтобы она отдышалась.

Саба попила воды, глубоко вдохнула и выпрямилась, после чего они пошли к её комнате.

Рядом никого не оказалось. Мариам протянула руку, прикоснулась к серебристому квадрату возле двери, вход открылся, и они переступили порог. Включился свет — обычный, яркость и спектр которого были каким-то образом приспособлены для человеческих глаз.

Эш подвёл напарницу к узкой кровати, она с радостью села, а потом улеглась на спину.

— Мне так много надо рассказать, — выдохнула она. — Вот только отдышусь — и расскажу.

Гордон обвёл комнату взглядом. Тут было уютно, но он сразу обратил внимание на компьютер незнакомой системы.

— Йилайлский терминал? Можно включить?

Женщина кивнула.

Эш дотронулся до одной из кнопок, заметив, насколько сильно клавиатура отличается от земной. Загорелся дисплей, появилась лёгкая подсветка у некоторых клавиш.

На дисплее появились йилайлские символы. С трудом археолог различил отдельные слова и покачал головой. Он ничего не мог понять в этой системе, поэтому выключил компьютер и отошёл от него.

Профессор сказала:

— Сначала ты мне расскажи, пожалуйста. Что ты слышал? Прошлой ночью, в смысле.

— Голоса. Свист, трели, песнопения, шорохи и звуки множества ударных инструментов, мне не знакомых. Слышал, как ты с кем-то разговаривала. Уловил всего несколько слов — что-то насчёт твоей болезни. Этот голос был самым чётким. А потом было только пение, оно звучало очень долго, а потом… потом то ли все закончилось, то ли у тебя в рации батарейка села. Я пытался вызвать тебя, но ничего не получилось. Тогда я вызвал на связь Ирину и сказал ей, что попробую во всем разобраться лично.

Мариам широко раскрыла глаза.

— Йилайлы не… — Она не договорила, помедлила, слегка нахмурилась. — Это не так. Они действительно доминирующий вид на планете, и все остальные приспосабливаются к ним, но они насаждают этот конформизм не исключительно ради того, чтобы править другими народами. То, что стоит за ти(фью)ки, — это реакция на другой, гораздо более важный…

Она вдруг умолкла, и взгляд её снова затуманился.

Гордон прикусил губу и мысленно призвал себя к терпению. Он сел рядом с эфиопкой и стал ждать. Прошло совсем немного времени — и женщина снова заморгала, фокусируя взгляд на нем.

Подождав несколько секунд, Эш спросил:

— Так, стало быть, за ти(фью)ки кроется что-то ещё?

Саба вдохнула, выдохнула, устало сдвинула брови и медленно проговорила:

— Гармония привносится йилайлами, но это попытка понять неосознаваемое. Почти… как бы это лучше сказать… невыразимое, наполненное духовным содержанием… Речь идёт о существах, наделённых не только духом, но и телом. Увы, больше я насчёт них ни в чем не уверена.

— Значит, здесь обитает ещё какой-то вид? — попробовал уточнить Гордон.