Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

Граф Меганвэйл заспешил навстречу, в глазах тревога, я сразу помахал рукой и крикнул:

— Все-все наладилось!.. Как вы и предполагали.

Как он предполагал, не помню, но польстить ничего не стоит, а человеку приятно.

Он сам перехватил повод коня, выказывая крайнюю степень доверия и подчинения, а я спросил быстро:

— У вас-то как?.. Не усилили натиск турнедовцы, когда я у всех на виду увел часть войск?

Он помотал головой:

— Что вы, ваша светлость! Они видели вас и наверняка подумали, что это какая-то хитрость.

Я сказал кисло:

— Вот какая у меня репутация? Ладно, пусть думают, что я хитрый, хотя я вообще-то святая казанская простота. Извините, граф, я к вам проездом на минутку, спешу в Савуази, что-то мне чутье говорит, будто Гиллеберд уже там что-то затевает…

Он спросил жадно:

— А там… у нас, как? Он сумел или вы остановили?

— Только Фальстронга погубил, сволочь, — сказал я зло, — да принца сбил с пути, но дальше я с войсками, которые вы любезно послали со мной, успел погасить пожар.

— Вы предполагаете, Гиллеберд…

— Уже покинул Варт Генц, — сказал я. — Там все для него потеряно. Хоть и убил Фальстронга, но я в свою очередь устранил принца Эразма, так что ничья с перевесом в мою сторону. Послушного своей воле лорда ему посадить не получится, там еще неизвестно, кого выберут, и вообще это произойдет не скоро. К своим войскам, что противостоят вам… тоже, думаю, не помчится.

Он насторожился.

— Почему? Даже не знаю, хорошо это или плохо. Хоть он и опасный противник, но наши горят гневом, жаждут поквитаться за убийство короля.

Я покачал головой.

— Самое уязвимое место — Савуази. Мы там чужаки, и нас там мало. А у него там могут быть еще какие-то ловушки. Так что, граф, я поспешу.

Он придержал мне стремя, я поднялся в седло и повернул Зайчика в сторону юга.

Адский Пес довольно всхрапнул и ринулся вперед.

Зайчик долго несся мимо финиковых рощ, что казались бесконечными, и я вспомнил, что кроме лучшей в мире пшеницы Турнедо славится еще и финиками, огромными и сладкими, что сохраняют запах и свежесть до следующего урожая.

Армландия — в основном это виноградники, потому что ни в одном королевстве нет более нежного и сладкого, хотя он растет сам по себе безо всякого ухода, а вот Турнедо, да, пшеница и финики… Ну а лес, рыба, овцеводство, рудники и прочее — это есть здесь и там, хотя в Турнедо побольше.

Я начал издали высматривать Савуази, и когда на горизонте появились крохотные черточки, похожие на карандаши с остро заточенными кончиками, велел Зайчику сбросить скорость, приподнялся, вылезая из-под защищающей от свирепого урагана гривы.

Город еще далеко, но на дорогах кое-где груженые телеги, однажды увидел двух верблюдов с тюками по бокам. Конечно, еще не полное оживление, но люди не могут не торговать, эти вот направляются в город…

Я опередил их, Савуази быстро вырастает, раздвигается, самый огромный городище из всех, какие я только видел, чудовищная стена и десятки, если не сотни башен, и только в одном месте как будто небесная палица ударила со всей дури: выбила огромный кусок, не замечая, что вместе со стеной снесла и башню, оказавшуюся посредине…

Часовые узнали издали, отсалютовали. Я помахал рукой, отец народа должен замечать рядовых, они расскажут таким же, и обо мне пойдет слава как о заботливом и чутком отце-командире.

Во дворе слуги перехватили повод арбогастра, Пес сразу же унесся во дворец, а я соскочил на выложенную мраморными плитами площадку и по-курфюрстьи надменно огляделся.

Военным комендантом города, с наказом жестоко подавлять малейшие признаки недовольства, оставлен барон Саммерсет, и, похоже, с этим справляется. Жители столицы приучены к грубой силе и авторитарной власти, уважают мощь кулака, и барон дает им понюхать кулак в железной перчатке.

За охрану периметра города отвечает сэр Геллермин, как и за своевременный подвоз продуктов из сёл, с этим, как вижу, тоже налажено.

Из дворца бегом выскочил барон Вайтхолд, все такой же сухощавый и поджарый, в пышном малиновом кафтане и таких же брюках, на груди поблескивает золотая цепь, на сапогах позванивают золотые рыцарские шпоры: в чужом городе приходится напоминать о своем статусе.

Не доходя двух шагов, преклонил колено.

— Барон? — приветствовал я его дружески и, подойдя ближе, поднял и обнял тепло. — Как тут без меня?

— Трудно, — признался он. — Вы многие вопросы решали играючи, а мы тут семь потов проливаем… сэр Клемент вообще очень беспокоился за вас, хотел даже гонца посылать!.. Только не знал куда.

Я изумился:

— Сэр Клемент? Вот уж не поверю!.. Это не человек, айсберг…

Но в черепе что-то щелкнуло, я быстро пошел по ступенькам к главному входу, бросив на ходу:

— Разыщите и — ко мне! Я буду в кабинете.

— Королевском?

— Моем, — отрезал я.

В кабинете полный порядок, я ощутил с порога, снова приняли меры безопасности. Сильно пахнет ладаном, все следы битвы ликвидировали. И гобелены явно новые взамен пострадавших, но, правда, повесили точно на те же места.

Я прошел к столу и со злостью демонстративно резко сел в кресло, надоело всего бояться. Надеюсь, священники и маги сумели хоть что-то да найти…

На столе прибавилось бумаг, все складывают в ожидании моего возвращения, никто не пытается рулить таким громоздким и почти неуправляемым кораблем в такой шторм.

Я начал разбирать бумаги, дверь приоткрылась, заглянул Тэд.

— Клемент Фицджеральд, — выпалил он, — ваша светлость!

Я кивнул в нетерпении.

— Зови.

Сэр Клемент вошел так же размеренно и мощно, как и при первой встрече, гигант выше меня ростом, хотя на самом деле всего на палец-другой, явно потяжелее, а стальные плиты доспехов сидят на нем, как на рыбе чешуя.

Мне даже показалось, что стал еще огромнее, чем при первой встрече, сейчас поклонился с той же тяжеловесной грацией закованного в добротную сталь носорога.

— Сэр Клемент, — сказал я нетерпеливо.

Он поднял голову и взглянул мне в глаза, суроволицый, с немногими морщинами, что не портят, а придают значительность, видно, что человек мужественный и умеющий как держать удар, так и отвечать на него.

Он сказал как можно тише, стараясь смягчить раскаты громыхающего голоса:

— Ваша светлость, уже второй день в башне некроманта что-то происходит.

— Что? — спросил я и тут же ощутил, как это звучит глупо.

Он произнес с той же солидной основательностью: