Ткачи времени - Албин Дженнифер

Лорисель фыркнула.

— Может, перед смертью я все-таки решусь.

Тяжело вздохнув, я попыталась закрыть пролом. Но, едва кончики пальцев задели первоматерию, кожу точно опалило огнем. Впервые за много недель я почувствовала свои подушечки.

— Какая она? — спросила Лорисель.

— Она пульсирует, словно живая, — тихо ответила я.

— Потому что это и есть жизнь, — заметила она. — Я понимаю, тебе сложно это осознать.

— Я бы ни за что не смогла смотреть на все происходящее сквозь пальцы. Как вам это удавалось столько лет? — изумленно воскликнула я, подразумевая ее способность годами держать себя в руках.

— Так же, как и всем остальным, — рассмеялась она. — Представь, что работаешь на станке без остановки, пока не выбьешься из сил и больше не сможешь продолжать. После этого смотреть сквозь пальцы не так уж сложно.

— Поэтому вы и отказались от омоложения?

— Наверное, со стороны я кажусь эгоисткой. Я ведь бросаю тебя одну, но…

— Не нужно оправданий, — тихо сказала я. Мои пальцы до сих пор ощущали бескрайнюю силу первоматерии. Я просто не представляла, каково было Лорисель.

— Я не могу все бросить, — со вздохом ответила она, — пока мое место не займет новая Пряжница. Аделиса, ты не можешь не знать, как я отношусь к Гильдии. К Кормаку, Мэйле и их питомцам. Однако то, что ты ощущаешь, этот электрический разряд, не имеет никакого отношения к ним.

От желания коснуться первоматерии мои пальцы закололо сильнее, но я заставила себя забыть об этом.

— Мы делаем это не для них.

— Верно, — согласилась она. — Мы делаем нашу работу вопреки их воле.

— Они продолжают за мной шпионить? — спросила я.

— За мной шпионили до тех пор, пока мне не стукнуло семьдесят, — ответила она. — Кормака можно считать кем угодно, но именно он первым понял, что я не представляю для Арраса угрозы.

— Видимо, мне остается только ждать.

Пятьдесят четыре года.

Лорисель открыла рот, но тут же закрыла его, поджав губы.

— Что? — спросила я, растерянно озираясь по сторонам. — Они следят за нами и сейчас?

— Сквозь иллюзии этой комнаты трудно пробиться.

Теперь я поняла: Лорисель не хотела, чтобы я знала всю правду, поскольку не была уверена, что я смогу принять такую ношу. Ей нужно было убедиться, что Аррас получит новую Пряжницу, а этого не случилось бы, если бы я ушла, испугавшись.

— Ты должна понять мои сомнения, — в конце концов произнесла она. — Этот мир — вся моя жизнь. Я пожертвовала ради него всем.

— Думаю, я понимаю, — кивнула я.

— Надеюсь, что так. Но, чтобы понять до конца, придется возложить свою жизнь на алтарь, возвысится над человеческой природой, научиться подчинять и сохранять материю на долгие десятилетия.

С каждым словом морщины на лице Лорисель становились все глубже, словно на нее давил груз времени.

— А если я не…

— Тогда весь мир исчезнет.

Я опустила глаза и сделала глубокий вдох.

— То есть, если я убегу, вы все равно не останетесь?

— Нет, — сказала она. — Мое время прошло. Теперь выбор за тобой. Конечно, я надеюсь, что ты останешься. Ведь пульс жизни для тебя не пустой звук. К тому же ты понимаешь всю важность нашей работы.

— Сколько просуществует мир без Пряжницы?

— Материалов хватит лет на десять. В лучшем случае, — ответила она. — Однако в мире воцарится хаос — нас ждет долгий апокалипсис. А у власти к тому времени уже будет Кормак.

— В Ковентри? — удивилась я. — Он и сейчас ведет себя так, будто он тут главный.

— Сейчас он контролирует лишь нас, но скоро станет премьер-министром всего Арраса.

— Тогда он будет контролировать все, — прошептала я.

— Кроме тебя. Если ты останешься.

Я села на бархатный диван, обдумывая услышанное.

— Вам не о чем беспокоиться. Здесь моя сестра. Я не могу ее бросить.

— В том-то и проблема, — сказала Лорисель. — Я хочу, чтобы ты приняла взвешенное решение. Что тебе известно о новой технологии переплетения?

— Слышала кое-что на собрании Гильдии. На следующий день меня уже повели на исследования, — ответила я.

— Кормак исследовал всех нас…

— Даже вас?

Лорисель кивнула.

— Он утверждает, будто они пытаются понять, почему одни девушки могут работать с тканью, а другие нет. Но гораздо больше его интересует, почему это не удается большинству мужчин.

— Большинству? — изумленно воскликнула я, не в силах поверить, что существуют мужчины, способные заниматься этой работой.

— Большинство не обладают талантом. Но есть множество отделов, где мужчины работают над тканью, хотя Гильдия всячески это отрицает.

— Вы думаете, они существуют? — спросила я, осознавая, что наконец-то добралась до действительно ценных сведений.

— Совершенно точно. Ковентри — всего лишь лицо Гильдии. Наша работа важна, но мы делаем далеко не все. Есть и другие.

Некоторое время я молчала, пытаясь представить человека более могущественного, чем Лорисель.

— Более значимые, чем вы?

— Мои… наши способности, — поправилась она, — нужны для выделения элементов первоматерии. Без них Аррас рассыпется на куски. Пряхи пополняют и поддерживают в рабочем состоянии ткань мира, но на этом наши обязанности заканчиваются.

— Тем не менее мы им по-прежнему нужны.

В одном Западном Ковентри сотни девушек и женщин работали над нитями времени. Без Прях Аррас не сможет существовать.

— Да, но, если они смогут копировать наши способности, мы потеряем свою ценность.

— Наверное, поэтому они и исследовали меня, — прошептала я.

— Они еще не поняли, как все это работает, — объяснила Лорисель. — Однако агрессивное насаждение манипуляционных технологий меня пугает. Скоро они все поймут.

— Я не могу позволить им исследовать меня снова, — сказала я, и мои ладони сжались в кулаки.

— Вряд ли они будут спрашивать у тебя разрешения, — с грустной улыбкой ответила Пряжница. — К тому же тебя уже записали на прием.

— Кормак говорил с вами об этом?

— Нет, моя работа — наврать тебе с три короба. Кормак уверен, что я побоюсь тебя спугнуть и поставлю Аррас выше тебя. — С минуту Лорисель всматривалась в мое лицо. — Раньше я всегда так поступала.

— Всегда? — удивилась я.

— Я не имею права принимать за тебя решение, особенно учитывая, что они собираются сделать. — Лорисель опустила глаза, а подняв их снова, вгляделась в пустое пространство между мной и стеной.