Поддай пару! - Терри Пратчетт

– Ваши стражники совершенно не умеют бегать. Вам надо что-то с этим сделать, сэр, и, раз мы затронули эту тему, хорошо бы вам научить их правилам приличия.

Патриций поднял бровь:

– Я остался под впечатлением, что тебя не устраивало тыканье мечом, господин фон Липвиг. В тебя тыкали?

– Нет, сэр, но…

– Рад слышать, – отрезал его светлость. – Тогда перейдем к делу? Как и предполагалось, сторонники грагов и прочих оппозиционеров просто залегли на дно, и кажется, в этой темноте вопиющие идеи продолжают распространяться, как плесень. Судя по всему, в Шмальцберге произошел дворцовый переворот, всего лишь третий в истории гномов. К несчастью, король-под-горой, что называется, недоступен, он на саммите с алмазным королем в Щеботане. Рыс Рыссон – выдающийся переговорщик, в чем мы воочию могли убедиться в Кумской долине, и ему много лет удавалось сдерживать неспокойные коалиции старших начальников шахт. Не сомневаюсь, что топором он тоже владеет на славу, но ему нужно вернуться в Убервальд и созвать внутренний совет, если мы не хотим, чтобы этот… неудачный поворот событий распространился и на другие шахты. Рассмотрев все варианты, – продолжал патриций, – я прихожу к заключению, что железная дорога до Убервальда, которая в настоящий момент находится в процессе строительства, обеспечит скорейшее, безопаснейшее и наиболее комфортабельное возвращение короля-под-горой, его свиты и военных советников на родину. Время, как говорится, поджимает. Ты, господин фон Липвиг, помчишься на всех парах в Щеботан и возьмешь на себя организацию мероприятия. Командор Ваймс обеспечит полицейский эскорт и присоединится к тебе собственнолично, когда вы будете проезжать Анк-Морпорк на обратном пути, со всем подкреплением, какое он сочтет необходимым. Учти, господин фон Липвиг, это – твоя Кумская долина на колесах.

– А когда ты прибудешь в Щеботан, – вставил Ваймс, – обязательно разыщи гнома по имени Грох Грохссон. Он тебе пригодится, и он точно на стороне короля.

– Но пути еще ни разу не готовы! – застонал Мокриц.

– Господин фон Липвиг, ты уже в курсе, что перечислять проблемы не входит в твои должностные обязанности. Твоя обязанность – докладывать о решениях. Мы друг друга поняли? Уверен, что у Гарри Короля есть быстрый состав, который он с готовностью уступит – один из Скорых, например.

– Но, милорд, будь у Гарри хоть дюжина свободных составов, загвоздка в непроложенных рельсах.

– Господин фон Липвиг, я прошу… Нет, я приказываю тебе творить чудеса любыми средствами, – сказал Витинари. – Я ясно выразился? А то я могу постараться выразиться еще яснее.

Мокриц отдал честь и без тени сарказма отчеканил:

– Так точно, сэр! Приступать сегодня же! Чудеса наше второе имя, сэр!

Витинари ответил кратко:

– Приступи вчера.

И Мокриц понял, что на этом их разговор закончился.

Стукпостук был очень занят. Еще когда Мокрица выдергивали из постельки дворцовые стражники, домой к Гарри Королю и Дику Кексу были направлены посыльные. К тому моменту, когда Мокриц добрался до участка, там царила еще большая суета, чем в разгар рабочего дня. Гарри и Дик вышли ему навстречу в бледном предутреннем свете. Они о чем-то спорили, и Дик был явно недоволен.

– Это ради товарного вида, Дик, – внушал ему Гарри. – Железная Ласточка хороша, спору нет, но Скорые выглядят презентабельнее и больше подходят королевской особе.

– Извини, Гарри, – не соглашался Дик. – С любым другим паровозом это будет слишком рискованно. Не спрашивай почему, потому что я не умею этого объяснить, даже со счетной линейкой, но нам нужна именно Ласточка. И сказать тебе по правде, я так ее надраил да навощил, все смазал, все проверил, что она достойна любого короля или даже королевы. Нет, Скорые тоже хороши и шустры, но я повторяю еще раз: моя Ласточка – лучший паровоз для экстренной ситуации.

Мокрица сам с собой вел мысленные дебаты. Витинари говорит, должна сохраняться полная секретность, а это будет первый за долгое время выезд Железной Ласточки вне пределов участка. Это непременно заметят. И поезд впервые пойдет мимо Земфиса – это в любом случае заметят. И если это будет обычный Скорый, то все пассажиры захотят знать, почему они не могут на него сесть. А на борту будут вооруженные стражники, так что они обратят на себя внимание издалека. И вообще, если уж ты собираешься запускать особый поезд, его должен возглавлять особый паровоз.

– А знаешь, Гарри, – сказал Мокриц, – думаю, Дик прав. Что-то есть в этом паровозе…

Как раз в этот момент Железная Ласточка, стоявшая чуть в стороне, с отчетливым свистом выпустила облако пара. Даже Гарри обратил внимание.

А Дик сказал:

– Поддадим пару, господа. Все, кто выдвигается в Щеботан, – на борт. Господин фон Липвиг, извини, но его светлость велел отправлять только товарные вагоны, чтобы не привлекать внимания. Да и, по правде говоря, в Страже есть такие офицеры, что только в товарные и пролезут. Придется поработать над этим до вашего возвращения. Не беспокойтесь, – добавил он поспешно, увидев испуг на лице остальных. – Для обратного пути мы прицепим обычные вагоны.

– Надеюсь, состав заполнен, – сказал Гарри. – Не хотелось бы гнать порожняк, когда у нас тут товар простаивает.

– Ну как, крайний вагон в настоящий момент заполнен сержантом Детритом, – сказал Дик, и действительно, в открытый люк Мокриц увидел очертания тролля, послушно примостившегося у стенки. – Но да, остальные вагоны забиты до отказа.

На пути к Щеботану колыбель Железной Ласточки укачала Мокрица, и он вздремнул. Он готов был поспорить, что она шла более плавно, чем любой новомодный Скорый. Все считали это глупостью, но он не мог отделаться от этой мысли: Скорые всегда казались ему машинами, а Железная Ласточка… кем-то. И все наблюдатели сходились с ним во мнении. Как будто Ласточка была живым воплощением железной дороги.

Шато, выданное в распоряжение короля-под-горой на время его пребывания в Щеботане в качестве участника ультраважного саммита, было воплощением помпезности.

Мокрица у главного входа встретил гном, который был опрятно одет и безоружен, что особенно бросалось в глаза.

– Грох Грохссон, господин фон Липвиг. Я узнал тебя. Твое лицо так часто появляется в газетах.

Внутри Грох сказал ему:

– Позволь мне, как это у вас говорится, расставить все точки, господин фон Липвиг. Король взбешен из-за мятежа и из-за того, что сам не принял вовремя достаточных мер, и если уж откровенно, взбешен мной. Но что я – я смотрю в небеса и обращаюсь к Таку: «Не обижайся, но когда ты сотворил нас, гномов, у тебя выдался неудачный день и в ящике с деликатностью ничего не осталось». Мы готовы скорее драться и ссориться, чем просто жить.

В шато их встретил отряд вооруженных до зубов гномов – до зубов, значит, еще более вооруженных, чем среднестатистический гном, который обычно в одиночку нес на себе оружие, которого хватило бы для целого вооруженного отряда. Они посмотрели на Мокрица обычным для стражников всего мира свирепым взглядом, который намекал: «Ты просто пыль у нас под ногами, так что берегись». Грохссон проигнорировал их и проводил Мокрица в большую залу, которая гудела как улей.