Его любимая нечисть - Катерина Полянская

— Нельзя! — рявкнула я.

— Разумеется, можно, — папа притворился, что не услышал.

Еви мстительно улыбнулась. Все-таки она та еще зараза. Может, и вольется в семью.

— Если ты думаешь, что я куда-то с тобой пойду…

Дослушать меня не пожелали. Одно смазанное движение — и Алескар преодолел разделяющее нас расстояние. Еще одно — и я обнаружила себя висящей у него на плече.

— Приятного вечера, — вежливо попрощался редкий вид нечисти и повернулся к двери.

Я брыкалась, лягалась и вопила во все горло:

— Папа, спаси меня!

— После того, что ты тут устроила? — сдвинул брови родитель, но глаза его смеялись.

— Ну пожалуйста! Я больше так не буду, клянусь! Только избавь меня от этого монстра блондинистого!

Обзывательство было наказано увесистым шлепком по мягкому месту.

— И профукать единственного жениха, который способен с тобой справиться? — хмыкнул мой важный папа. — Ни за что.

— Предатель! — взвыла похищаемая бестия.

— Все претензии к бабушке, дорогая, — усмехнулся родитель.

— Присматривай там за ней, — попросила сердобольная Евитта.

А дальше скандалить стало бессмысленно, дверь за нами захлопнулась. Алескар прогулочным шагом направился вниз по улице в сторону центра города. Меня тащил без видимых усилий, даже насвистывать что-то там себе пытался. Я, конечно, такого обращения со своей гадостной персоной стерпеть не могла и попыталась заехать ему коленкой в ухо. Не преуспела, зато схлопотала еще один шлепок. И затихла. Надо было для начала отдышаться.

Парк хоть и находился почти в самом центре города, слыл злачным местом. Впрочем, других у нас не водилось. Изящным движением руки Алескар заставил кованые ворота распахнуться и все тем же неторопливым шагом вошел на запретную территорию. Правда, запретной она была лишь для приличных горожан, которые не ведали уловок, позволяющих просочиться сквозь запертые ворота, и которых, кстати, в Шерихеме обитало не так уж много. Для прочих ночью здесь кипела жизнь, куда более опасная, нежели днем, но и по-настоящему захватывающая.

Когда узорчатые створки без малейшего намека на какой-либо звук сомкнулись за спиной темного целителя, среди деревьев замерцали фиолетовые огни. Они походили на бумажные фонарики, парили в воздухе, словно исполняли замысловатый танец, разбавляли темноту и одновременно создавали таинственно-мрачноватую атмосферу. Но происходящее на земле тоже было интересно. Предлагали свои услуги маги-студенты, ведьмочки-старшекурсницы и даже мелкая нечисть. У этой братии можно было хоть купить зелье забвения, хоть продать несколько лет жизни. Желающие и на то, и на другое находились. А чуть в стороне бурлила совершенно другая жизнь: играла скрипка, пела что-то нежное сирена, танцевали парочки, гуляли студенты, орали торговки.

Ал шел уверенно, можно сказать — напролом… и перед ним расступались. Кто-то шарахался в сторону, как от заразного, другие уважительно отодвигались с дороги. Но никому не взбрело в голову хотя бы попытаться спасти девушку, которую коварная нечисть тащит куда-то на плече. Типичный Шерихем. Вот вообще ничего удивительного!

Сгрузив меня на резную скамейку под сенью пылающей багрянцем растительности, Ал попытался изобразить облегченный вздох. Ага, так я и поверила!

Несколько мгновений мы изучали друг друга взглядами. Мне тоже требовалось прийти в себя и понять, как держаться с ним дальше. Но раньше, чем я это сумела сделать, жутик ну чисто в своем стиле выдал:

— Жареные каштаны будешь?

Неслыханная наглость! Мне даже завидно стало. Я мгновенно сорвалась на шипение:

— Это все, что ты хочешь мне сказать?

Ал поскреб идеально гладкий подбородок, задумчиво моргнул и выдавил правильный ответ:

— Нет. — Но не успела похищенная нечисть возрадоваться, как он продолжил: — Еще пирожки есть, но их не советую. Торговки продают то, что не удалось днем на площади толкнуть.

Захотелось его прибить. И это самый нормальный поклонник, который у меня когда-либо был?!

Приняв молчание за знак согласия, Ал утопал в сторону основного скопления народа. И даже не оглянулся! Будто совсем не боялся, что я сбегу.

Я и не сбежала. Но не из пиетета перед его особой, просто домой все равно не хотелось, да и тело от неудобного путешествия на плече затекло.

Вернулся жутик довольно быстро.

Каштаны оказались вкусные, а его рука, обнявшая меня за плечи, не сильно докучала. То есть я, конечно, для порядка попыталась от нее избавиться, но не преуспела, на том и угомонилась. Заговорил Ал, только когда лакомства в моем кульке почти не осталось.

— Что это было? Прямо перед моим приходом?

— Месть, — буркнула я.

Стоило вспомнить, как опять начала злиться.

— То есть не глупая детская ревность? — хитро прищурившись на кружащие над нами огоньки, уточнил этот редкий вид нечисти.

Я с полной уверенностью покачала головой.

— Папе бы не помешала жена. А эта Еви вроде ничего. — Говорила тихо и куда-то в сторону. — Но пощечину я ей не забуду!

Ал притянул меня ближе и обнял крепче.

— Значит, дело во мне.

— Мечтать иногда даже полезно.

Смотреть на него избегала. И так сидим слишком близко, и иногда я чувствую ухом его дыхание. Смешок тоже почувствовала. Щекотно. И тепло.

— Попалась уже, хватит вредничать.

Меня попытались поцеловать, но я увернулась, а потом и вовсе отправила этого настырного выбрасывать смятый кулек. Идти недалеко, а кое-кому не помешает остудить пыл.

— У ведьм на такой случай есть замечательное правило — не признаваться.

Да, именно это я только что и сделала.

Но сменить тему мне все же позволили, даже поддержали. Общее прошлое все же вылезло:

— Кстати, о ведьмах… Вернее, о магии. Ты так и не стала развивать дар?

Этот целитель знал обо мне слишком много. И не то чтобы я против, просто… Странно как-то.

— Как и предсказывал мой домашний учитель, способности потихоньку чахли и… Мне и библиотекарем нравится, вот!

Подобно любой нечисти, убытки я не любила, но из-за того, что не выросла в магиню, не слишком печалилась. Призвания к магии у меня было еще меньше, чем у Кьяны. Видимо, дар это почувствовал и сбежал.

— Особенно с дополнительной нагрузкой, — поддел жених.

— Ага…

Я вяло кивнула и совершенно по-кошачьи потерлась щекой о его плечо.

Мы посидели в парке еще немного. Болтали о разном. Я не то чтобы простила этого коварного типа, просто как нечисть не могла не восхищаться его изобретательностью. Ни за что не поверю, что все вышло само собой. Это ж и на нижний уровень надо было просочиться, и к бабушке в доверие втереться, потом подгадать момент и заговорить о помолвке… Хотя о моем желании, чтоб замуж обязательно по любви, он знать не мог… Но думать, что это не жутик все просчитал, а сама судьба нас свела, не хотелось. Я банально трусила. Потому что тогда выходило, что выбора у меня нет, и… становилось страшно за свою шкурку. Мало ли какие у злодейки-фортуны планы?