Любимая для колдуна. Лёд - Елена Болотонь

Милен замолчала. Пауза была недолгой.

— Ридерик никогда мне до конца не принадлежал. Может, только в самом начале. Пока не появилась Алиа. Но я настолько ухватилась за своё желание вернуть прошлое, что изо дня в день надеялась и мечтала о нём. Потом появилась ты. Я вижу, как он смотрит на тебя. По-другому смотрит.

— Мне не с чем сравнивать, — усмехнулась я.

— Зато мне есть с чем, — помрачнела девушка. — Я злилась, психовала, хотела убить тебя. Поверишь?

Пришлось пожать плечами в ответ. Откуда мне знать, что она рисовала в своей голове? Тут иной раз в собственной душе не разобраться. Куда уж до чужой? Всё, что оставалось, — смотреть на лицо, полное раскаяния, и ловить опечаленный взгляд.

— Мне и сейчас больно, — между тем не останавливалась Милен. — Но я пришла к тебе. Ты не похожа на меня, на других девушек. Словно знаешь что-то очень важное.

— Важное?

— Просто поговори со мной. Помоги понять до конца.

Желание Милен помириться казалось весьма искренним. Испытывая лёгкую настороженность, я показала на дальний диван, приглашая её разместиться за небольшим столиком. Правда, не имела ни малейшего представления, о чём вообще разговаривать. Всё, что хотела, сказала утром.

Милен поставила бутылку с вином, открыла, разлила по бокалам тягучий янтарный напиток. Затем взяла один и выпила сразу четверть. А потом ещё столько же.

— Прости. Волнуюсь, — улыбнулась она. — Извиняться за своё поведение очень сложно. Мне вообще сложно. Больно. Ридерик всегда говорил такие приятные слова, а толку…

— Мужчины часто говорят приятные, ничего не значащие слова.

Я встала из-за стола и подошла с поделкой к горячему камню. Новый слой красок требовал обязательной просушки.

— Почему?

— Иногда не хотят причинять женщине боль, но обычно сбегают от женских слёз и истерик.

— Но как же! Я же думаю потом о его обещаниях…

— Ты думаешь за него. Придумываешь его словам новый смысл, а поступкам — оправдания, отвечаешь за него, строишь планы…

Я замолчала.

Сосредоточенный взгляд Милен заставил меня продолжить. Показалось, или девушка и правда решила выбраться из собственной тюрьмы? Она подалась вперёд в желании слушать.

— Если мужчина заинтересован в женщине, он сам найдёт и придумает новый повод для встречи. Не будет сомнений в его интересе.

— А ты? Не боишься, что завтра Ридерик наиграется тобой и выберет себе другую?

— Нет.

— Почему?

— Я живу настоящим. Когда ты вспоминаешь прошлое — страдаешь. Давно ушедшего не вернёшь. В мечтах о будущем начинаешь придумывать отношения и мучаешься, когда задуманное не сбывается. Планировать можно только в отношении себя. Не более. Отвечаешь только за себя.

Милен качала головой, словно соглашаясь с моими словами. Вдруг горько усмехнулась.

— Но ты его простишь, когда он вернётся к тебе после другой девушки.

— Нет. И он об этом знает.

— Вот так просто, — недоверчиво усмехнулась Милен, — сможешь выдержать и лишиться удовольствия и привилегий? Он же может наказать.

— Лучше один раз переболеть, чем мучиться годы, — уверенно произнесла я. — Не нужно очаровываться раньше времени. Не будет разочарований. Только поступки рассказывают правду о людях.

— Поступки… Да. Конечно, поступки. — Улыбка Милен была горькой. Девушка подняла на меня глаза. — Ты очень мудрая, Ева.

— Не знаю, — настал мой черёд усмехаться.

— Горько сознавать свою несправедливость. — Милен дружелюбно улыбнулась. — Выпьешь со мной?

Я взяла бокал. Подняла на свет, любуясь игрой напитка. Поднесла к носу.

— Нашла это вино в одном из погребов. Как мне сказали, оно из урожая земель, похороненных Пустошью. Вкусное.

— Да. Очень насыщенный цвет и аромат.

Глаза Милен уже весело поблёскивали, а атмосфера разрядилась.

— Расскажи о своём мире! — попросила Милен.

— Давай лучше ты о своём.

Негласно решила — раскрываться рано. Можно поговорить о взглядах на жизнь. И совсем другое — подробности мироуклада, интересов. Всегда отыщутся слабые стороны. Особого доверия к Милен не было. Преждевременно говорить о себе.

Девушка кивнула.

— Я родилась в первом королевстве возле океана. Родители — довольно обеспеченные люди, — начала Милен, когда двери в мастерскую распахнулись.

Тень пробежала по лицу девушки. В глазах появилась боль. Чёткая и пронзительная. Кто явился ко мне — легко догадаться. Пришёл Ридерик. Я поставила вино и встала навстречу мужчине.

— Милорд?

В зал зашел дракон, окруженный крупными хлопьями снега. Они хаотично летали вокруг, искрились на свету и не таяли. На лице мужчины сквозило неприкрытое беспокойство. Его взгляд упал на столик, задержался на бокалах, переместился к Милен.

— А ты что тут делаешь? — не спросил, но бросил вопрос.

— Милорд, — Милен потупила глаза, — общаюсь с Евой.

— Вот как? — прищурился Ридерик. — Смотрю, вино для разговора подобрала стоящее.

Колдун подошёл к столику, а затем взял в руки мой бокал, поднёс к свету. Посмотрел на игру бликов и вдруг поставил вино перед Милен.

— Пей!

— Милорд! — Девушка натянуто улыбнулась. — Но я уже пьяна.

Иногда молчание бывает страшнее слов. Как оказалось, это поняла не только я. Напряжение между Милен и Ридериком стремительно возрастало. Не сводя глаз с мужчины, девушка взяла бокал. Её улыбка становилась всё более неестественной.

Я нахмурилась.

— Что там?

Неужели подозрения оправдались и Милен хотела меня отравить? Вопрос остался без ответа, но противостояние между драконом и его любовницей наступило нешуточное, хотя и заведомо проигрышное для неё.

— Сейчас же пойдёшь на эшафот, — пригрозил дракон, и Милен дрогнула. Залпом осушила бокал.

— А теперь расскажи, что там было, — вкрадчиво приказал Ридерик.

Казалось, он ласково поглаживал девушку властным голосом перед тем, как нанести последний удар, губы Ледяного дракона исказила зловещая усмешка, от которой даже у меня по спине пополз холодок.

— Ну! — подстегнул Альросский, и Милен задрожала.

Она сникла, по смуглым щекам потекли слёзы.

— Бесплодие, — еле выдавила любовница.

Я покачнулась. Ответ Милен поверг в шок. Не убить, но лишить радости материнства. А теперь… Господи! Она выпила собственную месть. Выпила до дна, обрекая себя на бесплодие.

— Уходи, Милен, — глухо произнёс Ридерик. — О твоей судьбе я распоряжусь позже.