Башня рассвета - Сара Маас

Можно было бы проехаться по городу, однако Шаол устал двигаться с черепашьей скоростью. Он повернул лошадь к дворцу; пока ехал, часто оглядывался на громаду Торры, где спала Ириана.

Ириана проспала полтора дня.

Она думала, что ей хватит обычного ночного сна, но уставшее тело имело свое мнение на этот счет. Ириана ненадолго проснулась, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Потом еще раз, когда Эреция зашла щупать ей пульс.

Только утром следующего дня, одеваясь, Ириана сообразила, что работала с Шаолом не вчера, а позавчера. За маленький успех в исцелении она расплатилась носовым кровотечением, потом и вовсе свалилась.

Но у Шаола ожили пальцы ног. И волны ее магии, которые она посылала по молчащим связующим путям; эти крохотные точки света… Ириане казалось, что она восстанавливает мост над пропастью, где что ни шаг – зияющие дыры. И пока все они не будут заделаны, ноги адарланца не обретут подвижность. Ее ждала долгая, напряженная работа, однако…

Не только чувство вины заставило Ириану подняться в такую рань. Антика сегодня будет праздновать день Техомы. Но Шаолу явно нет дела до чужих праздников. Он не хочет терять понапрасну ни одного дня.

Солнце едва начинало подниматься из-за горизонта. Ириана выскочила во двор и замерла.

Утренние лучи слегка золотили его каштановые волосы…

– Она все-таки проснулась, – сказал Шаол.

Ириана поспешила к нему. Песок дорожки громко хрустел у нее под ногами. К счастью, никто не глазел на них из окон.

– Ты приехал сюда? – спросила она, сознавая нелепость вопроса.

– Да. И сам.

Рядом с лошадью Шаола Ириана увидела свою белую кобылу.

– И привел лошадь для меня?

– Не идти же тебе во дворец пешком.

К таким заботам Ириана не привыкла.

– В ступнях не появилась чувствительность? – хмуро спросила она.

Карие глаза Шаола утреннее солнце делало почти золотыми.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Я задала тебе вопрос. Будь любезен, ответь.

– Сначала ответь на мой.

Ириане захотелось сказать ему какую-нибудь колкость.

– Выспалась, – буркнула она, махнув рукой и показывая, что эта тема исчерпана. – Мне нужно знать, не появилась ли чувствительность еще где-нибудь, помимо пальцев.

– Ты отдохнула столько, сколько требовалось для полного восстановления сил?

Это уже никуда не годилось.

– Да, – почти рявкнула Ириана. – Тебя это не касается.

– Очень даже касается.

С каким спокойствием он произнес эту фразу. С какой чисто мужской уверенностью.

– Я знаю, что в Адарлане женщины привыкли подчиняться каждому слову мужчины, но здесь другие порядки. Если я говорю: «Тебя это не касается», так оно и есть.

– Значит, возвращаемся к прежней враждебности, – усмехнулся Шаол.

– Ни к чему мы не возвращаемся, – возразила Ириана, подавляя желание наорать на него. – Я – твоя целительница. Ты – мой пациент. Я спросила о состоянии твоих…

– Если ты недостаточно отдохнула, никакой работы не будет.

«Не удивляйся. Он привык командовать своими гвардейцами», – мысленно напомнила она себе.

– И как же ты будешь оценивать мое состояние?

Шаол медленно оглядел ее с ног до головы. От этого сосредоточенного взгляда у Ирианы заколотилось сердце. Что он себе позволяет?

– Цвет лица хороший, – сказал Шаол. – Осанка тоже. И огрызаешься как вполне отдохнувший человек.

– Помнится, вчера ты говорил, что не являешься моей игрушечной лошадкой. Так вот, и я – не твоя лошадка.

– Это было позавчера.

– Я прекрасно отдохнула, – заявила Ириана, упирая руки в бока. – А теперь хочу узнать о твоем состоянии, – добавила она, подчеркивая каждое слово.

– Я вполне хорошо себя чувствую. И спасибо тебе, Ириана, за проявленный интерес.

Он назвал ее по имени. В ней боролись два желания. Первое – вскочить к нему на лошадь и задушить. И второе – понять, почему он произнес ее имя так, что у нее все замерло внутри. Первое было неосуществимым, а над вторым ей не хотелось ломать голову.

– Только не принимай мою доброту за глупость, – прошипела она. – Я ведь все равно увижу, добился ты успехов или откатился назад.

– Если это ты называешь добротой, да уберегут меня боги от лицезрения дурных сторон твоего характера.

Естественно, сказано было в шутку, но у Ирианы напряглась спина. Похоже, Шаол догадался. Он наклонился вбок и поспешно добавил:

– Ириана, это была шутка. Ты проявила не только доброту. Щедрость – вот как это называется… Честное слово, я пошутил.

Пожав плечами, она пошла к белой лошади.

Шаолу не хотелось злить Ириану, и он решил сменить тему:

– Как ваши целительницы? Нападение постепенно забывается?

Ириана невольно содрогнулась. Она взялась за поводья, но не торопилась усаживаться в седло. Она предлагала Хазифе помочь с погребением, но верховная целительница отказалась, велев ей поберечь силы для господина Эстфола. И все же Ириана спустилась в подземную комнату прощания, вырубленную в скале под Торрой. Там, на простом каменном алтаре, лежало иссохшее тело убитой. Лицо, превратившееся в смятый лист пергамента. Кости, в нескольких местах прорвавшие истончившуюся кожу. Ириана провела там несколько минут, вознося молитвы Сильбе. Вчерашнюю церемонию погребения в катакомбах она проспала.

Услышав вопрос Шаола, Ириана невольно обернулась, скользнула глазами по привычным очертаниям Торры. Башня, от которой веяло покоем… После страшной ночи, невзирая на все усилия Хазифы и Эреции, в коридорах башни было непривычно тихо, как будто свет, наполнявший здание, погас.

– Они стараются жить как прежде, – наконец сказала Ириана. – В знак протеста против тех, кто убил нашу сестру. Хазифа и Эреция подают пример спокойствия и сосредоточенности. Улыбаются, когда могут. Думаю, это помогает девчонкам не замыкаться в собственных страхах.

– Если надо, я всегда готов провести с ними еще один урок.

Ириана рассеянно кивнула, теребя поводья.

Во дворе, еще не успевшем раскалиться от дневного зноя, вкусно пахло лавандой и лимонами.

– Ты всерьез собиралась ко мне рано утром? – вдруг спросил Шаол.

– По-моему, ты не любишь залеживаться в постели. Впрочем, если у вас с капитаном Фелак…

– Если хочешь, приходи пораньше.

Ириана кивнула. Незачем ему знать, что она – не из ранних пташек и любит поспать.

– Я по пути во дворец хотела проведать своего пациента. А то мы теряем время.