Повесть эльфийских лет - Ксения Баштовая

Айзан подавился бутербродом.

Девушка поспешно опустила голову, пряча усмешку. Уродиной она себя не считала, но заявление шута прозвучало сейчас просто комично.

Мэлех прожевал кусок и продолжил мысль:

– Нет, я понимаю, большая политика и все такое, но что, нельзя было эти покушения как-то по-другому предотвращать? Куда только охранка смотрит?

– Какие покушения? – непонимающе нахмурилась Хэлле.

Шут недовольно скривился:

– За последние лет десять на императрицу было совершено не менее сорока покушений. Так что эта приглашенная нищенка нужна в Шиамши совсем не для того, чтобы занять когда-нибудь престол. Тем более, говорят, она еще и полукровка, так что неизвестно, кто умрет раньше.

– А если она нужна не для престолонаследия, то для чего?

– Да это, наверное, последний поваренок уже понял! – раздраженно махнул рукой Фелзен. – Стоп! – оборвал он себя на полуслове. – А почему вы спрашиваете? – Шут подозрительно прищурился, склонился к самому столу: – Вы случайно не шпионы? – Он заговорщицки понизил голос.

Хэлле с Айзаном переглянулись и в один голос сообщили:

– Случайно – нет!

– Ну тогда ладно, – успокоился блондин. Он отвернулся от надоевших собеседников и сладко зевнул.

И сколько ни бились приезжие, больше не проронил ни слова. Допил содержимое своего стакана и, даже не попрощавшись, ушел с кухни – словно мгновенно забыл о новых знакомых.

А может, так и было?

Обратно в свои комнаты гости опять добирались перебежками от одного темного угла до другого, но на этот раз их все-таки заметили.

Второй министр внезапно появился из-за угла. Он явно спешил по своим делам, но надо же было такому случиться: торопясь куда-то, он оказался именно в том коридоре, что и приехавшая принцесса с супругом.

Эльф буквально налетел на Айзана, замер, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь понять, с кем это он столкнулся; оторопело замотал головой, а потом расплылся в улыбке:

– О, прошу прощения, ваше высочество, я вас не заметил!

– Ничего страшного, – буркнул Айзан.

После разговора с шутом он уже ничего не понимал. Ни зачем их сюда пригласили, ни чего от них хотят. Все эти намеки попросту раздражали мошенника. Представить, в чем заключалась задуманная многоходовка, он не мог.

Но тут взгляд Алдриша упал на Хэлле, и придворный замер, не отводя от квартеронки пораженного взгляда. Это джокеру не понравилось еще больше…

– Ва-ваше высочество, прошу простить мне мою дерзость, но я смею вам сказать, вы прекра…

Эльфийка стрельнула взглядом в сторону мужа и нахмурилась:

– Не прощаю, господин Тарис, и смею вас заверить, что я безумно устала, а потому направляюсь спать!

– Позвольте проводить?! – Он словно перестал замечать Айзана.

– Не позволю! – отрезала девушка и, подцепив супруга под локоток, утянула его в сторону ближайшего прохода.

Второй министр проводил странную парочку задумчивым взглядом и тихо протянул:

– Весьма интересная идея…

Вслед за тем он огляделся по сторонам, убедился, что в коридоре никого нет, и шагнул к ближайшей стене. Дернул вниз висевший на стене канделябр и нырнул в глубину открывшегося потайного хода…

* * *

– Скотина! – зло рявкнул Айзан, со всей силы заехав кулаком по стене.

Вспышка гнева разразилась уже в комнатах, отведенных царственным супругам. Хэлле и так еле дотащила мужа до их апартаментов: обычно миролюбивый джокер порывался вернуться и начистить физиономию господину Тарису. Слишком уж… однозначными были те взгляды, которым Алдриш одаривал квартеронку.

– Успокойся, – миролюбиво посоветовала ему супруга. Сейчас она сидела на краю кровати, небрежно закинув ногу на ногу и задумчиво перебирая кисти на платке. – Все в порядке.

– В порядке?! – взвился Айзан. – Да этот… этот… негодяй тебе в отцы годится!

– И что с того?

– Что?! Ты не видела, как он на тебя смотрел?!

Девушка хихикнула:

– Ну… Примерно так же, как смотрел ты, когда мы познакомились.

Юноша задохнулся:

– Да как ты можешь сравнивать меня и его?!

Квартеронка встала, сладко потянулась и, проведя тыльной стороной ладони по щеке мужа, улыбнулась:

– Я и не сравниваю, я уже все выбрала…

И, глядя в ее глаза, Айзан почувствовал, как вся его злоба куда-то уходит.

Хотя червячок непонимания все же остался…

– Дурацкие острова, – уже успокаиваясь, буркнул он. – Все что-то врут, что-то придумывают, что-то скрывают…

– Это дворец, – хмыкнула его жена. – И я примерно представляла, куда мы едем… Кто знает, может, сейчас нас кто-нибудь подслушивает?

…Крошечная потайная комната в левом крыле замка тонула во мраке. Единственным светлым пятном выделялся огромный, занимающий всю стену экран, разбитый на несколько десятков экранов поменьше. И в этих мониторах – именно мониторах, а не хрустальных шарах, которыми так любили пользоваться местные маги, – были видны коридоры и комнаты императорского замка.

Сидевший в мягком глубоком кресле на колесиках мужчина крутанулся на сиденье и фыркнул:

– А она умнее, чем кажется…

* * *

Утром ее величество была не в духе. Проснувшись, как обычно, в половине седьмого, она, вместо того чтобы сразу выйти в свой кабинет и до девяти часов заниматься делами, на целых полчаса задержалась в спальне. Когда же императрица наконец появилась на пороге, по толпе собравшихся придворных побежал шепоток: судя по красным глазам, женщина недавно плакала…

Слушая доклады министров, императрица медленно водила очами по стенам, задумавшись о чем-то своем, рассеянно кивала, совершенно не занимаясь работой… Первым не выдержал шут.

– Что случилось, моя королева? – тихо спросил он, присаживаясь на краешек стола.

Она подняла на него заплаканные глаза:

– Они умерли, Мэлех, они все умерли…

– Кто? – В карих глазах дурака плескалось искреннее недоумение.

Обер-полицмейстер, который как раз делал доклад о ситуации в Шиамши, оборвал свою речь на полуслове и, прижав к груди папку, вытянулся в струнку, прислушиваясь к ответам императрицы. Увы, безрезультатно. Голос был слишком тих.

– Фани, Ори, Лис, Чина… Они все умерли… – И, взмахнув рукой, приказала: – Все прочь. Мэлех, останься.

Шут, который даже не попытался встать со стола, только улыбнулся: он прекрасно понял, что приказ не относился к нему.

– Крысы живут недолго, моя королева, – мягко напомнил он ей, когда за последним из вышедших министров закрылась дверь.