Подопытный ректор для ведьмы - Наталья Буланова

– Сибер!

– Ирма?

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза. Так много хотелось сказать, так много спросить, но вместо этого мы будто разговаривали глазами.

“Ты похудел!”

“ Зачем ты так рискуешь?”

“Что делать?”

“Ты совсем не спишь, Ирма?”

Но в то же время, глядя в его страшную мордашку, я будто черпнула силу из источника.

– Мя-я-я-яу!  – раздалось истошное с той самой облюбованной нами крыши напротив тюрьмы, где я оставила Хрючелло, и вмиг меня охватило плохое предчувствие.

“Хрясь”, – хруст раздался со стороны представления цирковой зомби-труппы.

И тут свист Морти рассек воздух, словно лезвие.

Беда. Нужно срочно уносить ноги!

Я кинула прощальный взгляд на Сибера и встретила его напряженно-тревожный. Он подтянулся руками на решетке и смотрел так, будто сейчас вырвет железку из камня голыми руками.

Я не удержалась – наклонилась и поцеловала его сквозь решетку в губы. Его дыхание на секунду слилось с моим, и я прикрыла глаза. Всего на миг, на мгновение, а потом со свистом улетела прочь. Мимо стены, за кустами, круг по воздуху и к той самой крыше, где оставила Хрючелло.

Вот только на холодной черепице меня ждало мертвое тело пушистой.

Не-е-е-е-ет!

Казалось, кричала не я, а моя душа. Я прижала к себе тело Хрючелло, оседлала метлу и понеслась в академию. Не помню, как оказалась в целительской, очнулась, только когда трясла лекаря за плечи, умоляя спасти кошку.

– Ее душа покинула тело. Никто не в силах вернуть ее обратно, – твердил одно и то же мужчина.

Я пыталась узнать, что послужило причиной смерти, но лекарь считал магию и как-то  странно сконфузился.

Я помнила этого лекаря и его шкурный интерес. То, как он держался за место и как готов был закрыть глаза на многое.

– Вы прикрываете кого-то? – догадалась я, стараясь сдержать всхлип.

А кто у нас глава академии? Лекарь держится за свое место похлеще клеща. Не значит ли это, что…

– Это Нейт Авский, второй племянник короля?

– Я такого не говорил, госпожа ведьма! – тут же отвернулся лекарь, делая вид, что жутко занят своими делами. – Уходите, у меня срочные дела. Вам нужно похоронить кошку по всем правилам.

А ведь я как чувствовала, что Мистик разозлился на меня не на шутку. Ощущала чей-то взгляд последнее время, когда ходила на крышу читать.

Вот сволочь! Может, мне на все золотые нанять черного боевого мага и пусть покончит с ним? Или самой расправиться с мерзким героем невест?

Я взяла Хрючелло дрожащими руками. Ноги подгибались, а душу заволок темный туман сомнения.

Если бы я не поцеловала Сибера, осталась бы кошка жива? Кажется, для Мистика это было последней каплей, ведь он точно знал, куда я бегаю, но делал вид, что не замечает этого. Не мог не знать и про связь через Хрючелло, верно?

Терпел, но здесь не выдержал?

Так теперь не выдерживаю я!

Это же осколок маминой души! Последняя надежда, что я смогу собрать все части и вернуть маму в этот мир! Мою родную, которая защитила меня ценой своей жизни.

А этот Нейт Авский отнял у меня эту возможность! Этот шанс…

Ноги сами принесли меня к домику номер тринадцать. Дверь беззвучно отворилась, монеты не звенели под моими ногами, а зеркало напротив входа отразило мое бледное решительное лицо.

Я вошла в дом и не смогла пройти дальше порога – опустилась на пол прямо тут, прижимая к себе Хрючелло.

Я слышала, как кто-то пробежал по мосту. Как зазвенели монеты позади меня, как шумно дышал пришедший.

– Ирма, труппа распа… – Морти запнулся, обойдя меня и увидев кошку на моих руках.

Как некромант, он понял все без слов: души нет. Молча опустился рядом.

Время шло, а мы оба молчали.

Слезы кончились, осталось опустошение, а там, на дне, – решительность и злость.

– Это Мистик, – сказали мы одновременно с некромантом и в удивлении посмотрели друг на друга.

– Я его прокляну! Так пожелаю здоровья, что встать не сможет.

– А дальше? Отправишься в мир иной следом за ним?

– Зато поквитаюсь.

– Тогда жертва твоей мамы будет напрасна. Подумай сама, она бы не хотела, чтобы ты потратила драгоценную жизнь вот так.

– А как мне жить? Как?

И тут, будто в ответ на мои слова, ветер проник сквозь открытую дверь, поднял волосы, а когда опустил их, то я увидела, как на столе небесно-голубым светится артефакт душ.

– Смотри! – воскликнул Морти, но я уже и так не сводила с него глаз.

Я медленно передала кошку некроманту, встала, чувствуя головокружение, и подошла к столу.

– Светится, – выдавила из себя, протягивая руку к артефакту.

– Не трогай! – Морти перехватил мою руку. – А то душа может вселиться, а твое тело двух не выдержит.

Я так боялась поверить в чудо, что несколько раз повторяла:

– Морти, она же правда светится, да? Мне не кажется?

Артефакт заработал! Собрал все частички маминой души! Сияет ярко, как звезда.

Несчастье обратилось для нас в счастье, а Мистик, сам того не ведая, подсказал, как завершить сбор душ.

А ведь я сама никогда бы не рискнула испытывать смертью кошки этот вариант!

Но что теперь делать с самим артефактом? Как помочь душе вселиться?

И тут меня осенило:

– Морти, твой эксперимент же с телами удался, а у нас как раз есть душа!

Хрючелло нашла покой в самом живописном месте дворика дома номер тринадцать. Не знаю, чем таким Морти удобрил кустики рядом, что они зацвели, но уголок последнего пристанища пушистой стал крайне живописным.

Спрашивать природу происхождения удобрения у некроманта – то еще неблагодарное дело для нервов, скажу я вам, так что я даже не пыталась.

Даже Смертелло, который икал радужным дымком избытка силы, казалось, не хотел уходить от заклятой подружки. Его характер с силой Сибера поменялся: кот стал важничать, а краснота из глаз ушла. Правда, зрачки все еще занимали половину морды и казались нереальными.

Пока Морти создавал новое тело на основе некромантских знаний и украденных из центра создания записей о клонах, я читала книгу за книгой. Все как на подбор были о зельях и их продаже в современных условиях. Я черпала знания лопатой, торопясь дойти до последней, самой важной книге с ответом.

Мистик не появлялся, и я чуяла неладное. Патрули у тюрьмы утроились, и даже на облюбованной мной крыше сидел боевой маг. Больше о поцелуях через решетку не могло быть и речи, да и Хрючелло больше не было, чтобы передать весть. Труппа развалилась в прах.