Первый фронт - Владимир Поселягин

Заодно я выяснил, в чем специалист Иван Иваныч. Он, оказалось, все военные и послевоенные годы работал на Украине и в Белоруссии, в органах НКВД, и знал столько народу, что работали против СССР, что его чуть ли не на руках готовы были носить. Кстати, генерал сказал, что войну встретил в Брестской крепости в звании сержанта и потом почти месяц выбирался из окружения.

— Ну что, Санек, летим? — спросил меня Жора, когда я подошел к самолету.

— Да, летим… Подожди, где тут туалет? А то в небе не сходишь.

— Да вон будка стоит, — показал лейтенант рукой.

— Это где штаб? — не понял я.

— Да. Я сперва тоже думал, что это просто палатка, а оказалось, что вон чего.

Взлетев через пятнадцать минут, мы, медленно поднимаясь, взяли курс на первый промежуточный аэродром.

Впереди виднелись точки «Дугласа» и звена истребителей, которые его сопровождали. Самолет Иван Ивановича взлетел на несколько минут раньше меня, и сейчас мы его медленно нагоняли, идя пока параллельным курсом, но дальше, насколько я успел запомнить, на излучине реки, которая была ориентиром, мы повернем севернее.

Откинувшись на спинку, я закрыл глаза, собираясь выспаться.

— Заходим на посадку, — предупредил меня Жора, помня наше первое приземление на аэродроме подскока. Я тогда спросонья орал благим матом, не поняв, где нахожусь, чем изрядно напугал его.

— Я не сплю.

— Хорошо. Вон, кстати, тебя встречают.

Внизу, в уже начавшихся потемках, действительно виднелись машины, но, как оказалось, встречали не меня. Как только мы приземлились, аэродромный служащий замахал флажками, приказывая нам убираться со взлетной полосы.

— Что случилось? — спросил я техника, вылезая на крыло.

— Два литерных «Дугласа» подлетают, вот и расчищаем площадку, — пояснил он, забирая у нас парашюты.

В это время послышался шум мотора, и к нам подъехала «эмка», из которой вышел капитан Юдиневич.

— Добрый день, Александр. Вовремя же вы прилетели. Как раз к нам подлетают самолеты с гостями, так что на базу поедем вместе, — сообщил он и, развернувшись, направился к группе встречающих.

В ответ я пожал плечами и, покрутив головой, потопал к стогу сена, куда и завалился. Если надо — разбудят.

Разбудил меня рев моторов над головой. Без интереса посмотрев на садящиеся по очереди транспортники, перевернулся на другой бок, но меня растолкал сержант, посланный дежурным по аэродрому.

— Товарищ военспец, вас товарищ капитан зовет.

Я удивленно приподнял голову. По всем документам я прохожу как специалист по радиооборудованию, вроде инспектора.

— Какой еще капитан?

— Капитан Юдиневич.

— А, ну тогда иду.

Выдергивая из разных мест солому, зашагал к группе встречающих, которые уже нетерпеливо притоптывали, наблюдая, как «Дугласы» рулят к концу площадки, где уже были готовы размеченные места стоянки.

— Что-то интересное было? — спросил я у капитана, подходя к нему.

— Пока ничего. Сено из волос вытряхни, — посоветовал он мне.

Отряхнувшись, я тоже стал ожидать остановки самолетов.

Первый уже докатился до места стоянки, и аэродромная обслуга уже устанавливала небольшую лестницу.

Сначала из салона показался какой-то капитан, после него — генерал Рокоссовский почему-то в гражданской одежде и тот генерал-лейтенант, что перешел с Лукашенко.

Посмотрев, как они дружески разговаривают и над чем-то посмеиваются, понял, что взаимоотношения между вояками из 1941 года и 2011-го наладились в полной мере. Да и что Рокоссовский будет переходить через портал, было сразу понятно по его одежде — это тот человек, который ходит только в форме.

Наблюдая со стороны, как здороваются встречающие и прибывшие — причем никаких рапортов, типа «на вверенном мне участке все нормально» не было, — я вдруг понял, что прибывших одномирцев на удивление мало. Десятка полтора от силы. Даже того, привлекшего мое внимание полковника-летчика, что сверкал абсолютно седыми волосами, и то не было.

Вот из салона второго самолета вышли Берия и Лукашенко с сыном, в сопровождении десятка то ли советников, потому как вели себя похоже, то ли охраны.

Лицо Александра Григорьевича сразу привлекало к себе внимание. Давненько я не видел такого умиротворенно-довольного лица. Судя по всему, он смог получить то, что хотел, если не больше. И сейчас, помахивая старомодным портфелем из черной кожи, который не выпускал из рук, спустился по лестнице и в сопровождении Молотова, что-то говорящего ему, направился к автомашинам. Берия, чуть отстав, слушал капитана Юдиневича, который в конце кивком головы показал на меня. Глянув в мою сторону, Лаврентий Павлович что-то сказал капитану, и тот, козырнув, направился ко мне.

«Пусть минует нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь!» — подумал я, направившись навстречу Юдиневичу.

— Вас вызывает товарищ Берия, — сразу же сказал он.

— Хорошо, — пожал я плечами, направляясь к одной из пяти новеньких «эмок». По их виду создавалось впечатление, что они только с завода. Настолько новыми выглядели.

— Здравствуйте, товарищ Демин, — поздоровался со мной Берия.

— Здравствуйте, товарищ народный комиссар, — пожал я протянутую руку.

— Ну что ж. Я могу вам сказать, что мы с Александром Григорьевичем пришли к полному взаимопониманию, и теперь у нас новый союзник.

— Я это уже понял. Да и любой физиономист поймет.

Несколько секунд понаблюдав за прогуливающимся около машины президентом Белоруссии, Лаврентий Павлович хмыкнул:

— Надо будет поговорить с ним, а то ведь действительно… — не договорив, покачал он головой.

— Вот и я про то же. Если он появится перед объективами кино- и фотокамер, то все. Вся Белоруссия моментально наводнится разведкой иностранных государств.

— Думаешь, их там сейчас нет?

— Да есть. Но будет больше, всех не проконтролируешь, — ответил я, задумавшись.

— Ладно, этим займемся позже, едем на базу.

Остановившись у штабной палатки, мы вылезли из машины и поздоровались с Алей, ожидавшей нас, после чего прошли в палатку.

— Почему на базе нет света? — спросил нарком.

— Генератор полетел, сейчас его чинят.

— А резервный?

— Не подвезли пока, — ответила Алевтина.

Мне было понятно, почему Берия сердится. Он не хотел показывать хоть какие-нибудь проблемы гостям-иномирцам.

Как ни спешили они с переходом, но пока не починят генераторы, это было невозможно. Даже я не рискнул бы в полной темноте пользоваться порталом. Попробуй рискни, сразу без какой-нибудь части тела останешься.