Versipellis - Мирослава Миронова

пока она не почувствовала, что рядом больше никого нет. Ветер обдувал её со всех сторон, к шерсти липли комки грязи, но Виктория не обращала на это внимания. Минута, вторая. Кажется, рядом есть движение, кто-то обратился к ней. Но она больше не сопротивлялась зову. Качаясь, девушка поднялась на лапы, запрокинула голову и… сорвалась с места.

— Фред! Держи её! — позвала старейшина.

— Бабушка, куда она? Разве Виктории одной можно?

— Нельзя, малыш, нельзя. Ну же, беги! — прокричала она волку, замешкавшемуся на повороте тропинки.

Волчица бежала, не чувствуя собственного тела. Всё, что у неё было в тот момент — плач её детей, заполнивший собой всё вокруг. Она не разбирала дороги, не оценивала риски, не щадила себя — перепрыгнула через забор, впившийся колючей проволокой в лапы, разбила собственной мордой тонкое оконное стекло, оставившее кровавые резаные раны, сбила стойку с амулетами, призванными защищать служебный коридор и лишь на миг ощутила нечто реальное — жар на кончике хвоста, пробиравшийся всё глубже в её плоть. Она бежала на звук и сердце её ускоряло ритм, слилось пульсом в воплями в голове. Когда они стали невыносимыми, когда Виктории казалось, что они способны разбить собой её череп, в сумрачном дверном проеме показалась белая фигура. Та остолбенела всего на мгновение, но его хватило оборотню, чтобы сбить её с ног. Воплощение произошло само собой, без боли, о которой девушка и не думала тогда. Она сама не понимала, почему и что делает, но знала, что так нужно. Она стянула с, потерявшего сознание человека, халат, запахнула его и, едва-ли не срываясь на бег, прошла к самому дальнему кабинету в коридоре. Туда, где из под двери пробивался свет, туда, откуда она слышала ИХ.

В то же время, у военного хранилища…

Несмотря на спорность этого решения, я повел стаю не в хранилище амулетов, а за него — к самому обычному складу вооружения. Когда мы пробегали мимо, я успел подметить там куда более низкий уровень защиты, по крайней мере, от оборотней. Вендиго, за считанные секунды вырывший подкоп, открыл нам путь к одной из скромных пристроек, не попадавшей в зону видеонаблюдения. К своему стыду, я о нем до этого даже и не раньше задумывался, но брат заверил, что мы не оставили следов, а если бы где-то и прокололись — нас бы схватили на следующей же точке. Первым проникнув во внутрь, я столкнулся с человеком — престарелым и жутко напуганным.

— Сиди тихо и не создавай проблем, — вырвался у меня рык. — О последствиях знаешь.

Он закивал, вжимаясь в стену. Когда я прошел вглубь помещения, то услышал за спиной, как другие волки из группы его досматривали. Улов обещал быть не слишком грандиозным — мы ворвались в ремонтную мастерскую щитов. На многих их них виднелись следы от жара амулетов, что воздействовали на металл, но самих камней нигде не было. Отдав команду выносить всё, с чем потом можно будет скрыться, я попытался найти какую-нибудь документацию. Единственное, что могло бы быть нам полезным — методичку по боевым построениям, хоть и сильно устаревшую, судя по состоянию, я забрал с собой. Уже выходя, я вновь обратился к человеку:

— Ты никого и ничего подозрительного не видел. Не вынуждай нас пренебрегать принципами.

Вряд ли он понял, о чём я говорю, но всем видом показал, что проблем с ним не будет.

Ранее…

Виктория ворвалась в лабораторию в человеческом обличии. Одним движением столкнув ученого со стула и наступив ему на горло, она окинула взглядом комнату: за железной стеной с окном лежали щенки. Изувеченные, страдающие, почти что неживые. А на них была направлена установка с вмонтированными кристаллами. Она не знала, видели ли её дети, но вой в голове стал слабее, будто они почувствовали, что помощь близко. Словно на миг возымев безграничную силу, девушка подняла мужчину за грудки и приказала:

— Выпусти их!

— Милочка, — кашляя и потирая шею, сказал он. — А вы кто такая?

— Сейчас же выпусти! Иначе я тебе брюхо вспорю.

Растрёпанная, с обезумевшими глазами, она произвела совсем не то впечатление, которого бессознательно добивалась. Учёный, делая вид, что рассматривает многочисленные рычаги и экраны на панели у стеклянного окна, потянулся рукой к кнопке под столом, успокаивающим тоном приговаривая:

— Да, конечно, сейчас все они будут свободны. Вы только не нервничайте, я всё сделаю.

Но он не успел. Фред, догнавший беглянку, не раздумывая, с наскоку вцепился в его спину. Человек заверещал от боли и повалился на пол.

— Стой. Он должен открыть дверь, — крикнула Виктория.

Волк, не отпуская добычу из пасти, воплотился в промежуточную форму и клыки его прорвали тонкие податливые мышцы. Смотря мутными глазами на ночную посетительницу, учёный хрипло рассмеялся:

— Больная! Больная на голову.

Отчаявшись, он сделал всего один жест пальцем по сенсору и тяжёлые металлические створки на рельсах стали разъезжаться. Фред отбросил человека в сторону. Тот не переставал издавать булькающие и шипящие смешки и когда девушка вбежала в помещение, схватила и прижала к груди детей, и когда другой оборотень прошел вовнутрь и принялся рассматривать минералы в установке, и когда они вдвоем покинули лабораторную. Кровь стекала с него и образовывала багряную лужу. Учёный не мог не знать, что обращение за помощью сейчас спасет его жизнь, но так и продолжал лежать на холодной плитке, тратя последние силы на нервные, граничащие с сумасшедшими, вскрики.

Манифест "Versipellis"

Наш главный принцип — не допустить жертв. Не только в этом бою, но и в нашем общем мире. Мы понимаем, что не существует той системы, будь то общества или государства, в которой нет конфликтов и нет тех, кто против. Но мы признаем эту ценность и хотим дать возможность и людям, и волкам говорить. Говорить то, за что раньше затыкали рот, заковывали в наручники, били, изолировали в одиночных камерах и пытали до смерти. Мы все — разумные существа. И все должны иметь равные права в этом мире.

Мы приложим все усилия, чтобы не было жертв ни до, ни во время, ни после. Но и не будем продолжать терпеть удары. Мы будем защищаться и идти к своей цели неотступно. И потому обращаемся ко всем, кто станет на пути со щитом и автоматом — переходите на нашу сторону. Перестаньте собственным телом защищать кровавый бесчеловечный режим от гласа народа. И это будет ещё один выбор, который приблизит нас всех к миру.

В восточной резиденции Леонарда Себулы…

Министра разбудил короткий утренний звонок. Произошедшее в криохранилище уже взяла под