Кукла 5 - Мир

Без всего «этого вот этого», просто уволили и никуда больше не берут, это всё рано означает, что в семье на одного кормильца стало меньше. И мужика ждет иждивение на шее у жены, если та может работать, работает или сможет устроится. Клеймо — иждивенец! Потеря гордости! И случайные заработки, от которых не всегда есть толк.

А если жена тоже не может работать? По здоровью, из-за наличия в семье трех и более детей? Что редкость, но бывает. Или же… просто потому что жена, сама с этим самым «билетом волка»⁈ Сама, бывшая полицейская, которую уволили при чистках! И она сама, перебивается случайными заработками уже долгие годы! Что тогда? Как жить⁈ Как выживать семье⁈

Умирать в таких реалиях не так уж страшно! Однако — есть нюанс — охотник. С охотниками нельзя связываться! Они хуже корпорантов! Они почти как мафия! У них своя иерархия. Свои службы, свой суд! Убей охотника, и… будет ну очень большое разбирательство, даже если этот охотник и скрывался от них сами или не был зарегистрирован в ассоциации. Исключение, только если они сами на данного охотника выписали ордер на устранение.

Но никто из полицейских не слышал, чтобы ассоциация давал ордер на устранение маленькой охотницы с копьём! Да и просто на ребенка-охотника. В картотеке опасных охотников, подлежащих устранению вообще числятся всего три человека! Один из которых висит там уже несколько десятилетий и считается давно мертвым, пусть никто и не уверен, что это так на сто процентов.

Так что убийство… нет! Даже покушение на причинение вреда! Просто вреда, а не убийства! Этой крошки, способной держать телом попадания орочьих пуль, приведёт к крупному, очень крупному разбирательству! И скандалу. И кто будет виноват? Кто будет крайним? Правильно! Рядовое мужичье, посмевшее поднять оружие на ребенка! РЕБЕНКА!

В этих реалиях ослушаться командирш уже не казалось плохой идеей! Вот только тут уже работал эффект толпы — пока первые ряды, всё осознав, желают сбежать, сзади их подпирают те, кто по-прежнему ничего не понимает, кто только прибыл, ни в чем не разобрался, но его уже толкает в бой начальство, суя в руки автомат и взрывчатку. А к тому моменту, что он доберется до переднего края и все осознает, на его месте уже появится иной, такой-же, ничего не знающий.

К тому же, тех, кто все же прорвался к тылу, и не смог незамеченным просочится через заслон, и был вынужден объяснятся с командиршами, уже начали арестовывать за саботаж, измену, и невыполнения приказа.

Арестовывали их такие-же мужики, которые точно так же просто делали свою работу, волнуясь о семьях. Не подчинятся им… посулит проблемами и коллегам, и себе еще больше, как и своей семье. Ведь пышки не простят не поношения дважды! Да и пулю, словить можно тоже. И некоторые толстушки не брезговали применять как усыпляющие пистолеты, так и острые каблуки по телам обездвиженных и усыпленных людей. Да и кулаки по мордам бодрствующих тоже шли в ход.

— Люди! Отступите или все тут умрете! — взревела Лина из-под маски, видя всё это безобразие, пусть и не в полной мере, с трудом сдерживая отвращение и искажая свой голос до неузнаваемости.

И видя то, что толпа продолжает на неё напирать несмотря ни на что, и полоса отчуждения меж ней и толпой, стала лишь меньше.

— Ах она еще и вякать посмела! — донесся с задних рядов голос какой-то визгливой пухлой бабы. — Убейте её уже на конец! Заткните навсегда.

— Отступите! Это вы вломились в наш дом! Я в праве вас всех тут убить! — продолжила Лина свой монолог, игнорируя визге с задних рядов.

— Если бы все было так просто. — пробормотала один из бойцов спецназа, — Если бы мы не были тут словно овцами, впереди паровоза.

— Нас ждут семьи. — сказал другой, покрепче перехватывая автомат.

— Иначе начальство сожрет нас с потрохами, — переглотнул слюну какой-то простой мент, перехватывая получше свой вшивенький обычный пистолет с простыми патронами.

Лина слышала все эти разговоры, водя глазами под маской без прорезей для обзора. Они ей были не нужны! С недавних пор она видит все и так, даже если закрыть глаза чем-то снаружи. И даже, если желаемый для наблюдения объект, находился не в поле зрения её глаз, и стоял сбоку, она продолжает его видеть! И даже если меж ним и Линой был кто-то еще.

Например, тот усач, что стоял сейчас на самом краю толпы, со шрамом от её зубов на руке, в бессильной злобе сжимал кулаки. Свои парализующий пистолет он даже не стал доставать — зачем? Зачем эта глупость? И просто стоял, и смотрел, ожидая развязки, потихоньку смиряясь со своей незавидной судьбой.

Видела она и жирух, что прятались позади толпы, постепенно сгоняя в кучу на убой, все больше и больше людей, планомерно отступая все дальше и дальше в тыл. Словно бы пытали создать меж собой и девочкой живой жит! Кучу мяса, которую ей не преодолеть! Толпу, на рубку которой у неё ушла бы вечность! Или хотя бы пара минут, за которые толстушки успели бы удрать. Сесть в свои машины, и укатить в закат — ищи, свищи, собирай по городу.

Наивные глупые бабы! — думала глядя на откровенных уродин Лина, морща свой, как она сама считала и как уверял её брат, прекрасный носик. — Они думают, что эта топа меня хоть на миг задержит? Да после орды саранчи они даже и толпой то не выглядят! Так, скопление! И проблемы в них нет, даже несмотря на то, что копий доступных для боя осталось всего сто, и половина из них участвует в создании маски на голове и лице. Ей хватит и протазана!

И Лина повернула копье лезвием к толпе, не поднимая, не угрожая, а просто вверх. Но полицейские, в которой были так или иначе и люди с реальным боевым опытом, сразу поняли — она готовится сделать взмах, и полетят головы.

Из-за давления сзади, от девчонки до первых рядов полицейских осталось всего чуть больше трех метро! Расстояние все еще громадное и недоступное для ближнего боя, но — что такое три метра метров для охотника, которого не берут магические пули, сделанные из стали подземелий пятого-шестого уровня? Миг! И вот она уже…

Толпа ахнула, попыталась отступить, но не смогла. Сзади