Тайная семья - Чарлз Стросс

— Итак, это правда, — сказала Мириам. Она посмотрела на Айрис. — Он переправил тебя сюда? — И шепотом, обращаясь к Энгбарду: — Тебе должно быть стыдно перед самим собой!

— Вздор. — Он казался обиженным.

— Не нужно стыдить его, Мириам. — Айрис как-то странно посмотрела на нее. — Лучше присядь, дорогая. Это долгая история.

Мириам присела рядом с ней.

— Почему? — спросила она, а ее мысли кружились так, что она не могла заставить себя подобрать следующее слово. — Тогда что ты делаешь здесь, если не похищал ее? — спросила она, глядя на Энгбарда. — Мне казалось, это противоречит всей вашей политике — воровать людей из…

— Политике? — спросил Энгбард высокомерно. Он пожал плечами, будто сбрасывая бремя, затем взглянул на Айрис. — Расскажи ты.

— Никто меня не похищал, — сказала Айрис. — Но после того как партия или партии, неизвестные мне, пытались убить меня, я позвонила Энгбарду и попросила о помощи.

— Гм. — Мириам прищурилась. — Ты звонила ему?

— Да. — Айрис ободряюще кивнула. — Разве ты обычно не так поступаешь?

— Ну да, но… но… — Мириам замолчала. — У тебя был его номер, — уличила она. — Но откуда?

Айрис взглянул на герцога, как будто просила о моральной поддержке. Он слегка поднял брови и чуть отвернулся от Мириам.

— Гм. — Айрис застыла в явном замешательстве.

Мириам не сводила с матери глаз.

— О нет. Скажи мне, что это все неправда.

Айрис откашлялась.

— Я надеялась, что ты прочтешь все бумаги, воспользуешься или не воспользуешься медальоном, но затем вполне благоразумно попросишь меня объяснить тебе, что и как. Я считала, что ты в относительной безопасности, поскольку твой дом стоит в центре открытого лесного массива, на этой стороне, объяснение прошло бы гораздо проще, как только ты получила бы шанс узнать все это сама. В противном же случае… — Она пожала плечами. — Если бы я сама обрушила на тебя все это, ты вполне могла бы принять меня за сумасшедшую. Я ведь не ожидала, что ты сбежишь туда и позволишь, чтобы в тебя стреляли! — С минуту она смотрела сердито. — Я так беспокоилась!

— Ма. — Она с трудом сдержалась. — Ты хочешь сказать, что знала про все. Про Клан. С самого начала.

От окна донесся очень терпеливый вздох.

— Похоже, у нее есть определенные трудности. Если ты позволишь…

— Нет! — поспешно выкрикнула Айрис и замолчала.

— Если ты не можешь, то это сделаю я, — твердо сказал герцог. Он вновь повернулся к Мириам. — У твоей матери давно был мой номер, — объяснил он, внимательно разглядывая ее лицо. — Клан все последние пятьдесят лет имел телефонные номера на непредвиденный случай — типа службы 911. Она лишь увидела повод позвонить мне, когда ты исчезла.

— Ма… — Мириам замолчала. И вновь взглянула на Энгбарда. — Моя мать, — сказала она задумчиво. — Нет, гм, приемная мать, верно?

Энгбард чуть покачал головой, изучая ее из-под полуприкрытых век.

Мириам пристально смотрела на Айрис.

— Зачем вы мне врали? — требовательно спросила она.

Айрис приняла оборонительный вид.

— В свое время это казалось неплохой мыслью, вот все, что я могу сказать. — Она поглубже уселась в кресле. — Мириам?

— Да?

— Я знаю, что учила тебя никогда не врать. Могу сказать лишь, что хотелось бы и самой так жить. Извини.

Энгбард сделал шаг вперед, затем другой и встал за креслом Айрис.

— Не стоит слишком давить на нее, — как бы предупреждая, сказал он. — Ты даже не представляешь, что она… — Он остановился и покачал головой. — Не представляешь, — словно мрачное эхо, повторил он.

— Так объясни, — сказала Мириам. Ее взгляд скользнул мимо Айрис, сосредоточившись на Каре, которая изо всех сил старалась прикинуться куском обоев… восхищенных обоев. — Эй! Кара, пожалуйста, подожди снаружи. Прямо сейчас.

Кара скользнула по полу, как будто у нее горели пятки:

— Ухожу, ухожу! — пискнула она.

Мириам уставилась на Айрис.

— Итак, почему же ты сделала это?

Айрис вздохнула.

— Они застрелили Альфредо, знаешь ли.

С минуту она молчала.

— Альфредо?

— Твоего отца.

— Застрелили его, ты сказала?

— Да. И Джоан, мою служанку, тоже убили. Я перешла границу, но они неплохо поработали и надо мной… Я едва не умерла от потери крови, прежде чем скорая помощь доставила меня в больницу. А затем, затем… — Она смолкла. — Я лежала в больнице, неопознанная, без охраны и без компаньонки. Можешь ты понять, какое это искушение?

Мириам взглянула в сторону: Энгбард наблюдал за Айрис зорко, как ястреб, с выражением то ли восторга, то ли восхищения в глазах. Или, может быть, это была горечь преданного близкими брата, который крепко держался за свою должность? Трудно сказать.

— А как ты встретила Морриса? — спросила она мать после минутной паузы.

— Он пришел в больницу. — Айрис улыбнулась своим воспоминаниям. — Собственно, в то время он писал для подпольной газеты и пришел посмотреть, не избита ли я полицией. Позже он выправил свидетельство о рождении — для меня и для тебя, то есть в том числе поддельные документы беженки из страны и фальшивые бумаги на удочерение, — когда мы переезжали с места на место. Я стала натурализовавшейся иностранкой: весьма полезное прикрытие. В те дни существовала целая подпольная железная дорога, особенно когда «климат» подполья стал ухудшаться, и мы воспользовались ею. А уж когда ФБР фактически перестало нас искать.

— Стало быть, я… я… — Мириам замолчала. — Я не приемная дочь.

— Да какая разница? — спросила Айрис, и в ее голосе слышалось недоумение. — Ты сама всегда говорила мне это. Так и говорила.

— Я просто в замешательстве, — призналась Мириам. Голова у нее шла кругом. — Ты была богата и могущественна. И отказалась от всего этого… вырастила дочь, заставляя ее думать, что она приемная, ушла в подполье, вела жизнь политических радикалов… и все только для того, чтобы улизнуть от родственников?

В разговор вступил Энгбард.

— Это уже ошибка ее матери, — решительно сказал он. — Надеюсь, ты встречалась с вдовствующей герцогиней. У нее всегда был утилитарный взгляд на потомство. Она использовала Патта как карту в покере, ради самых высоких ставок. Процесс переговоров, восстановление родственных связей между воюющими фракциями… Думаю, она так поступала отчасти со злости, чтобы убрать твою мать с дороги, но она не столь проста. Она не делала ничего, что служило бы только одной цели. — Его лицо было неподвижным. — Но ее не тронешь. В отличие от тех, кто пытался ослабить ее позицию убийством моей кузины и ее мужа.