Чародей - Сара Дуглас

Вышло все совсем по-другому. Она стояла перед ним с распущенными волосами, босая, в тонкой ночной рубашке, а он — страшно усталый и напряженный, и тем не менее протягивал к ней руку, как тогда, в ночь Белтейна, и черт бы его подрал!.. Она чувствовала, что, как и в ту ночь, кровь в ней вскипела. Ей хотелось одного: броситься к нему в объятия и услышать, что он ее любит.

Однако любить ее он не мог, и мысль эта удерживала Азур на безопасном от него расстоянии.

— Аксис, — и голос Азур прозвучал куда спокойнее, чем нахлынувшая на нее душевная смута. — Добро пожаловать в Сигхолт.

Аксис шагнул к ней и крепко обнял.

Сикариус, смотревший на него, стоя у дверей, уселся, но приближаться не стал. Он чувствовал, как этих двоих влечет друг к другу.

— Азур, — прошептал Аксис. — Что я с тобой сделал? — Дрожащая рука его тихонько погладила выпуклый живот. Он ощутил зов крови младенца.

— То, что делает мужчина, когда в нужный момент ложится с женщиной, — сказала она, стараясь обратить разговор в шутку.

— Азур, что-нибудь не так? — спросил Аксис.

— Ох, Аксис, — Азур высвободилась из его объятий и заговорила неестественно веселым голосом. — Прошу прощения за то, что поставила тебя в неудобное положение. Уверяю, связывать тебя не стану. Возможно, — голос Азур чуть дрогнул, — завтра утром мы поговорим об этом маленьком недоразумении, а сначала тебе надо отдохнуть.

Маленькое недоразумение? Неудобное положение? Аксис не верил своим ушам. Неужели она так на это смотрит? Однако он видел ее смятение и боялся, что она от него уйдет.

— Ты права, Азур. Говорить об этом надо в другом месте. Ты не знаешь, подготовили для меня комнату?

Азур расслабилась.

— Да, конечно. Велиар давно подготовил тебе помещение. Ты просто не представляешь, Аксис, как все обрадуются твоему возвращению. Так много всего надо тебе рассказать.

— Тогда покажи мне комнату, Азур. Не сомневаюсь, Велиар с самого утра не даст мне бездельничать. И новости у меня тоже имеются.

Азур повела его вниз по лестнице. Заметив огромную гончую, бегущую вслед за ними, Аксис вскинул брови, однако ничего не сказал. Азур весело болтала, рассказывая Аксису о том, что происходило в крепости в его отсутствие. Аксис отвечал односложно — он не спускал глаз с ее располневшей фигуры. Она сделает его отцом! У Аксиса кружилась голова: ни одной женщине это пока не удавалось. Отец. Он стал вдруг серьезным. Этот ребенок не будет обездоленным. Он будет знать своего отца. И сомнений на этот счет у ребенка быть не должно. И причин для ночных кошмаров.

В коридорах ни души. Никто не видел, как Азур провела Аксиса в отведенные ему апартаменты.

— Входи, Азур, — непринужденно сказал Аксис, — поможешь зажечь лампы. Кроме того, я должен тебе что-то сказать.

Апартаменты состояли из нескольких комнат, с гостиной посередине. Там они и остановились. Облицованные ценными породами дерева стены, занавески из красного дамассе,[3]желтая обивочная ткань на мебели. Дверь гостиной открыта в столь же богато убранную спальню.

Алаунт, устремив золотистые глаза на хозяйку, спокойно разлегся у дверей.

— Азур?

Она повернулась от лампы, которую зажигала, и улыбнулась.

— Да?

— Сколько времени меня не было? Впрочем, смогу догадаться, — улыбнулся он, — если прикину размеры твоего живота.

Азур покраснела.

— Сейчас первая неделя месяца Обнаженных Деревьев.

Аксис вздохнул и отвернулся. Устало потер лицо.

— Поздно. Я и не думал, что так долго отсутствовал. Предстоит много работы.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Азур, поставила лампу и направилась к дверям. Чем быстрее она уйдет, тем лучше.

Аксис поиграл бахромой абажура.

— Азур, мне нужно тебя кое о чем попросить, — сказал он.

— Да?

Аксис поднял на нее светлые глаза.

— Останься сегодня со мной на ночь.

Тело ее напряглось.

— Нет, я не могу, — прошептала она. И зачем она позволила себя во все это втянуть?

Аксис подошел, заглянул ей в глаза. Она напряглась еще больше, но он прошел мимо нее, затворил дверь и вернулся.

— А почему нет? Отчего бы тебе не остаться?

Азур все прошедшие месяцы готовилась к подобной ситуации, подбирала аргументы. Куда же они сейчас подевались? В отчаянии вымолвила:

— Потому что я простая крестьянская девушка, а ты икарийский чародей.

Аксис подошел ближе.

— Простая крестьянская девушка осталась в Смиртоне, — сказал он, — а сейчас передо мной женщина, подчинившая себе Волчару. — «И эта женщина в ночь Белтейна вознесла меня к звездам». Почувствует ли он снова Звездный Танец, когда ляжет с ней? — Останься. Потанцуй со мной.

Азур проглотила комок в горле.

— Я земная женщина. Жизнь моя коротка, а ты будешь жить несколько сотен лет. Разве не убедился ты на примере своих родителей, что такой брак недолговечен? Для нас нет надежды.

Аксис подошел еще ближе.

— Я могу умереть через год, а то и раньше, Азур. Что значат пятьсот лет жизни, когда всем нам угрожает страшная опасность? А я не Повелитель Звезд, да и ты не Ривка. Останься со мной. — Он откинул локон, упавший ей на щеку.

Азур глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сжав кулаки, пыталась не обращать внимания на нежные поглаживания.

— Фарадей, — сдавленным голосом выговорила она.

Аксис поцеловал ее в шею.

— Фарадей сейчас очень, очень далеко. Останься со мной.

— Но ведь Фарадей тебя любит! — Почувствовала прикосновение его зубов, и непрошеные воспоминания нахлынули волной.

— То, что Фарадей любит меня, не мешает ей делить постель с Борнхелдом. Останься со мной.

— Фарадей любит тебя, а ты — ее!

Аксис тихо засмеялся и развязал шнурок, стягивавший ворот ее ночной рубашки.

— Что такое любовь, Азур? Можешь ты это объяснить? Останься со мной. Танцуй со мной.

Он приподнял ее голову и поцеловал в губы.

— Слишком поздно рассуждать о добродетели, когда ты от меня беременна. К тому же Фарадей — дворянка, придворная дама. Она смирилась с тем, что у меня были любовницы. Смирится и в этот раз. Останься со мной.

— Аксис, не проси меня об этом!

— Азур. — Он чуть откинулся, а руки тем временем медленно спускали с ее плеч рубашку, пальцы гладили тело. — Ну зачем тебе уходить? Ты мой друг, помощница, союзница. Ты всегда в моих мыслях. Ты носишь мое дитя. И любишь меня. Этого ты отрицать не можешь. Неужели ты отнимешь у меня ребенка, неужели лишишь его отца? Будь моей.