Череп епископа - Александр Прозоров

— Вот проклятые русские, — повторил бородатый, нечесаный ландскнехт, входя в ворота Салиса. Неудачливого наемника узнать легко: кираса ливонского кнехта, меч рыцарский, каски нет вовсе. На ногах обувь неизвестно какой страны, штаны из дорогого сукна, поверх всего на плечи наброшен простой мужицкий тулуп. Пропахший дымом и потом, грязный и злой. Когда армия терпит поражение — про них забывают в первую очередь, предоставляя выбираться самим, как получится. Судя по всему, этому ландскнехту жалование платили в последний раз так давно, что он забыл цвет золота, и как он добирался до ганзейского города, каким путем добывал пропитание, с кого и когда снял тулуп — лучше не спрашивать. Хотя бы потому, что озверевший от лишений солдат способен повести себя совсем не так, как ведут себя нормальные люди, а оружие всегда при нем, и пользоваться этим оружием он обычно умеет.

Иди ландскнехт не один, будь их хотя бы четверо или пятеро — и городская стража, верная своему долгу, обязательно их остановила бы. А один — какой может быть вред от одного одичавшего наемника богатому городу? Либо сегодня же вечером зарежут в драке такие же местные бродяги, либо продаст свой меч новому хозяину, и станет охранять чей-то покой. Поэтому, не нарываясь на лишние неприятности, стражники сделали вид, что просто не заметили путника. Не было тут, не проходил — и все.

Шагая по узким, пахнущим кислятиной и навозом улицам в сторону порта, ландскнехт вдумчиво заглядывался на вывески. Наконец, одна из них показалась ему подходящей, он толкнул дверь, принюхался:

— Блин, и здесь табаком не пахнет. Когда же до вас дойдет, что это хорошо? — наемник вошел в кабак с десятком грубо сколоченных столов и таких же топорных скамеек, окинул взглядом нескольких одетых в суконные куртки мужчин с изъеденными оспой лицами. Среди них была парочка выглядящих еще потрепаннее его, парочка в довольно чистых камзолах. Вот только в кирасе и с мечом заявился он один.

Ландскнехт огляделся в поисках стойки, не нашел, скинул на ближайшую лавку свой тулуп, уселся рядом и с облегчением отвалился к стене. Спустя минуту к нему подошла рыжеволосая девица в платье с закапанном жиром бюстом, передернула плечами. Лицо ее тоже выглядело изрядно изъеденным.

— От, блин. Я знал, что оспа чуть не по всей в Европе прошлась, но не думал, что до такой степени, — поморщился наемник. — Ладно, слушай девка, Ich will der Interessengemeinschaft des Bieres, und, des nor-malen Essens bekommen. Die Suppe, das Fleisch, mit der Bulette.

Девка растерянно замотала головой.

— Хорошо, повторяю, — терпеливо кивнул ландскнехт, и старательно, отделяя каждый звук один от другого, повторил: — Ich will der Interessengemeinschaft des Bieres, und des normalen Essens bekommen. Die Suppe, das Fleisch, mit der Bulette. Das ist Klar?

— Wer… — попыталась произнести девка, но на этом ее познания в немецком и закончились.

— Блядь, да дадут мне тут пожрать, или нет?! — не выдержав, рявкнул наемник. Девка подпрыгнула и кивнула.

— Да, господин ландскнехт. Могу принести яичницу с беконом или грибную похлебку. Или тушеное мясо, но оно стоит полартига.

— По-русски, значит, разговариваете? — заскрипел зубами наемник. — Что это за страна тогда такая? Может, Россия?

— Ты сюда есть пришел, или мореплаванием заниматься? — презрительно хмыкнула девица. — Чего нести?

— Яичницу и похлебку, — понизил тон ландскнехт. — И пиво!

— А деньги есть?

Наемник полез в штаны, заставив девку в изумлении выпучить глаза, а потом выкинул на стол несколько монет с рисунком в виде трилистника и несколькими латинскими буквами:

— Пойдет?

— Мясо нести?

— Обойдусь.

Пиво ландскнехту принесли сразу, яичницу чуть попозже — и объемная глиняная кружка к этому моменту уже опустела.

— Повтори, — отпихнул наемник кружку в направлении девки, а сам уставился на яичницу с таким вожделением, словно созерцал это блюдо впервые в жизни. Минуту спустя на губах его появилась блаженная улыбка, и гость приступил к неторопливой трапезе. Поднесенную немного позже грибную похлебку он слопал уже не с таким наслаждением, но все равно не без удовольствия. Потом вытянул ноги, а сам откинулся к стене и принялся неторопливо, мелкими глоточками посасывать пиво.