Дикое поле - Александр Прозоров

— Что с тобой? — подскочил к нему сзади бей.

— А?! — вздрогнул русский, приходя в себя. — Нет, все в порядке.

Закончив чародейство, подошла колдунья. Внимательно вгляделась в глаза господина:

— Может, оставим третьего на следующий поход, ифрит?

— Делай свое дело… — прошептал Менги-нукер и протянул ей руку.

Третий корец набирался куда дольше остальных, но и он был наполнен до самого краешка. Колдунья направилась к последнему из глиняных людей, а русский опять отвалился на спину и теперь окончательно потерял сознание.

— Менги-нукер! Менги-нукер, что с тобой?!

Гирей и султанский наместник перепугались не на шутку. Какой смысл в затеянном походе, в вылепленных истуканах, в стараниях шаманки, если умрет единственный, кому подчиняются созданные монстры?

Они пытались поднять его, трясли, били по щекам, начали расстегивать ремни кирасы.

— Уйдите от него! — закричала подоспевшая колдунья. — Пошли вон!

Она упала рядом на колени, приложила ухо ко рту, потом сунула ладонь под поддоспешник, благо кираса оказалась расстегнута на плечах, подняла и положила его голову себе на ноги, вскинула лицо:

— Чего стоите?! Зовите нукеров. Пусть отнесут его в шатер. Руку, руку замотайте, снова кровь потекла. Мне нужно мясо и мозговые кости, примерно пополам, полный котел. Кувшин красного вина.

— Пророк запрещает… — неуверенно начал Кароки-мурза.

— Лучше два, — перебила его шаманка.

— У Ширин-бея есть, — кивнул Девлет-Гирей. — Знаю я, как он в своем дворце, в Карасубазаре, вечера проводит. Эй, нукеры! Ко мне!

Русского отнесли в шатер. Шаманка раздела его, обтерла холодной водой. Ифрит застонал, приоткрыла глаза, дернул рукой, пытаясь дотянуться до женщины:

— Третьему… хватило…

— Да, хватило. — Она выхватила из ножен короткий блестящий нож и, крутя между пальцами, пронесла над лицом господина от груди наверх. — Спи…

Потом поставила на огонь принесенный от Гирея котел, в котором мяса оказалось больше, чем воды. Снова растерла Тирца холодной водой.

Часа через два пришел Девлет-Гирей с двумя высокими медными кувшинами, поставил возле огня:

— Что с Менги-нукером, знахарка?

— Пока жив, — кратко ответила она, криво усмехнулась и поправилась: — Выглядит живым.

— Завтра поднимется?

— Нет! — на тот раз шаманка ответила твердо и уверенно, после чего зачерпнула окровавленным ковшом крепчайший мясной отвар и принялась на него старательно дуть, остужая, прежде чем дать больному.

На второй день русский пришел в сознание, но постоянно проваливался в забытье, дышал слабо, не мог произнести ни слова, не имел сил донести до рта ковша с бульоном или пиалы с вином. Девлет-Гирей и Кароки-мурза сидели в шатре постоянно, как заботливые родичи, иногда пытались помогать, но знахарка каждый раз отгоняла их от больного. Единственное, что она позволила именитым гостям — это съесть ненужное ифриту вываренное мясо.

Утром третьего дня Менги-нукер, хотя встать и не мог, но стонал громко, в забытье не впадал и даже пытался разговаривать. Когда окончивший завтрак с командующими армией беями Девлет-Гирей откинул полог, русский подманил его пальцем к себе, шепнул:

— Сделайте носилки…

Татарин обрадованно кивнул и убежал.

Ровно в полдень четверо гиреевских телохранителей принесли укрытые дорогим персидским ковром носилки со слабым, неспособным ни встать, ни рукой взмахнуть Менги-нукером к поляне, на которой сохли на солнце три вытянутые глиняные груды. Русский повернул голову и хрипло прошептал:

— Вставайте…

Несколько мгновений ничего не происходило, потом все три голема одновременно сели, вырывая из земли прилипшую к спинам траву, оперлись на руки и выпрямились во весь рост, тут же повернувшись лицом к своему отцу. Дикие, перекошенные лица, длинные руки, непропорционально большие ладони. Головы — на уровне надвратных башен Тулы, ноги — по пять саженей в обхвате.

— Вот так, — откинулся на подушку Менги-нукер и повернул голову к Девлет-Гирею: — Несите меня к городу. Големы! За мной!

Появление глиняных воинов было встречено восторженными выкриками всех татар, и даже то, что не разбирающие дороги великаны растоптали несколько костров, седел, вьюков и снесли три шатра, не убавило общей радости. Ногайцы торопливо садились на коней, мчались впереди гигантов, отважно кидались под стены крепости, меча в город стрелы. Со стен и башен так же отвечали стрельбой из луков и самострелов, но ни в кого не попали.

— Я думаю, досточтимый Кароки-мурза, первыми должны войти в Тулу ваши воины, — с улыбкой приложил руку к груди Гирей. — Вы можете поднимать ваши тысячи в седла.

Султанский чиновник, крутя головой в поисках своих мурз, отстал, а Девлет, дрожа от возбуждения, попросил:

— Менги-нукер… Прикажи глиняным людям сломать ворота!

Тирц приподнялся на носилках на локте, вглядываясь вперед. Ворота города находились в самом центре стены — справа две башни со стенами между ними и слева две башни. Разумеется, сами ворота защищались куда основательнее: над ними возвышались сразу две надвратные толстостенные каменные махины со множеством бойниц, с теремом между ними, по высоте в полтора раза выше стен, да еще и с двумя рядами бойниц, из которых выглядывали пушки.

Внезапно в городе то на одной, то на другой из церквей начали перепуганно звенеть колокола. Русский улыбнулся: похоже, его новорожденных детишек заметили и теперь взывают к Богу о помощи.

— Помощи не будет, — негромко сообщил он. — Големы, ломайте ворота.

Глиняные монстры двинулись вперед, перешагнув носилки, и, тяжело содрогая землю, направились к воротам. Со стороны города донеслись крики ужаса, громкие молитвы, вопли отчаяния.

Менги-нукер, откинувшись на носилки, сладострастно улыбнулся:

— Кричите, кричите… русские…

Великаны приблизились к воротам на расстояние полета стрелы, и воздух тут же исчеркали вестницы смерти. Они вонзались големам в тела, руки, ноги, голову, глаза — но те не обращали на подобные мелочи Енимания. Лишь их создатель, лежа на носилках, недовольно морщился и пытался чесаться. Расстояние кратилось, и со стороны башен грохнули крупнокалиберные пищали. Чиркнули в воздухе чугунные ядра — одному гиганту ядро угодило в лоб, отчего голову перекосило, а на затылке вспухла большая шишка. Другого два ядра прошили насквозь. Менги-нукер на носилках болезненно вскрикнул — но големы продолжали упрямо двигаться дальше.

Затрещали ручные пищали, загрохотали затинные тюфяки, набивая огромные вязкие тела гравием, обрезками стали, железа и кусками свинца, но сделать ничего не могли. Монстры приблизились к воротам, один принялся шлепать ладонью по верхней площадке терема, давя там людей и раскидывая пушки, второй сощелкивал защитников с башни, находящейся на уровне его глаз. Третий великан пытался дотянуться ногой до ворот, чтобы выбить створки, но два других ему мешали.