Жена по призванию - Ольга Куно

Надолго возвращаться в выделенную ему комнату певец не стал. Он только прихватил свою лютню и вновь устроился во дворе. Присел на край ступеньки и принялся настраивать струны. Не успел он закончить свое занятие, как внимание толпившихся поблизости слуг привлекло другое, весьма неординарное зрелище. После непродолжительных переговоров с охранником на территорию особняка вошли двое. Первым шагал молодой темноволосый мужчина. Крепко сложенный, широкоплечий, он шел, высоко держа голову, и что-то в его походке и взгляде было непривычным, выделялось на общем фоне, будто он приехал из очень далекой страны. Он и одет был необычно: широкие черные брюки, черная же рубашка нестандартного покроя с глубоким узким вырезом, доходящим чуть ли не до самого живота, и поверх нее – кожаный жилет.

Еще большее внимание, однако, привлекала следовавшая за ним женщина. Молодая, хотя, кажется, немного старше своего сопровождающего, высокая и стройная, она обладала роскошными золотисто-рыжими волосами. Ее одежда была совсем уж странной для женщины. Широкие брюки, очень похожие на те, что носил шагавший впереди мужчина, и, напротив, узкая, облегающая рубашка. Впрочем, может, это была и не рубашка; никто не был уверен, как правильно назвать столь вопиющее безобразие. Зато все видели, что оно, безобразие, обладает до неприличия короткими рукавами, а также оставляет неприкрытым низ живота, выставляя на всеобщее обозрение полоску белой кожи. Однако самым бросающимся в глаза было даже не одеяние женщины, а надетые на ее руки кандалы, равно как и железный ошейник у нее на шее. К нему крепилась цепь, второй конец которой и держал в руке мужчина.

Не доходя нескольких шагов до ведущих в дом ступеней, мужчина предельно вежливо, с ярко выраженным иностранным акцентом, осведомился, где он может увидеть господина посла. Ему предложили подождать; к послу поспешили с донесением сразу несколько заинтригованных слуг. Вскоре тот самолично вышел во двор. Официальный представитель Брезии был солидным мужчиной среднего роста, с короткими темными волосами, зачесанными так, чтобы скрыть лысину, и весьма заметным брюшком. На следующий день ему исполнялось сорок четыре года.

– Здравствуйте, господин лер Донн! – Сразу же поняв, кто стоит перед ним, незнакомый мужчина поспешил склониться в глубоком поклоне. – Да осветит яркое солнце каждый ваш шаг на этой земле!

– Я вас слушаю, юноша, – вежливо кивнул посол, с интересом рассматривая эту парочку и, что греха таить, особенно задерживая взгляд на женщине.

Та, невзирая на свое незавидное положение, держалась очень гордо и при этом глядела на окружающих весьма агрессивно. На разговор же она никак не реагировала, складывалось впечатление, что женщина просто не знает языка.

– Почтеннейший визирь Сарад из Шелдонии шлет вам свои уверения в глубочайшей симпатии и искренние поздравления с грядущим днем вашего рождения, – торжественно произнес черноволосый. Лицо посла расплылось в улыбке. – Он также просит вас принять его дар, сделанный от чистого сердца. – Незнакомец отступил в сторону и дернул за цепь, заставляя женщину выступить вперед. – Визирь Сарад шлет вам в подарок прекрасную рабыню, неукрощенную Силиду. Он также повелел передать вам это сопроводительное письмо.

И черноволосый почтительно вручил послу большой конверт.

Посол вытащил письмо, развернул и принялся читать.

– Узнаю почерк Сарада, – просиял он, почти сразу же поднимая глаза.

Черноволосый с улыбкой склонил голову, успев бросить короткий взгляд в сторону по-прежнему сидящего на ступенях певца. Посол продолжил читать.

О шапочном знакомстве Эльвара лер Донна с шелдонийским визирем наемники узнали из собранного на посла досье, которое предоставила в их распоряжение Кейтлин. В Шелдонии рабство по-прежнему существовало, и рабов действительно дарили высокопоставленным лицам других государств, хотя такое происходило и нечасто.

– Занятно, – проговорил посол, вновь отрывая взгляд от бумаги. – Я получил поздравительное письмо от почтенного Сарада еще вчера, однако он ни словом не упомянул о том, что отправляет мне подарок.

Рабыня слегка согнула пальцы; ее руки напряглись, готовые в любой момент избавиться от недобросовестно надетых кандалов. Певец лениво отложил лютню и как бы невзначай опустил руку на рукоять кинжала. Выражение лица черноволосого не изменилось.

– Визирь хотел сделать вам сюрприз, о светлейший, – с поклоном пояснил он.

– Понимаю, – кивнул Эльвар. – Передайте ему, что я польщен. Нет, даже не так – тронут. Впрочем, не надо, я сам ему напишу.

Посол вновь опустил глаза на бумагу и наконец дочитал не слишком длинное письмо.

– Здесь написано, – хмурясь, произнес он, – что рабыню должен сопровождать какой-то…

– Евнух, – подсказал черноволосый. – Это я.

– А зачем… евнух? – удивленно спросил посол. – Неужели мы здесь не разберемся с одной рабыней своими силами?

– О светлейший, это не просто рабыня, – поспешил объяснить темноволосый. – Это тигрица. Она непокорна, сильна и опасна. К ней необходим особый подход, а я – человек, специально обучавшийся этой науке. Уверяю вас, мое присутствие необходимо.

Рабыня никак не отреагировала на эти слова. Она продолжала смотреть в пространство прямо перед собой и, похоже, действительно не понимала ни слова.

– Как я погляжу, содержание этого подарка дорого мне обойдется, – иронично подметил Эльвар. – Ну что ж, будь по-вашему. Пусть их устроят где-нибудь в крыле для слуг, – обратился он к лакею. – А вечерком пускай ее приведут ко мне.

Черноволосый в очередной раз почтительно поклонился и повел свою подопечную в дом, следуя за лакеем. Посол проводил рабыню плотоядным взглядом. Певец тоже проводил ее взглядом, но только совсем другим.

Алонсо лежал в своей новой комнате на кровати и смотрел в потолок, по которому медленно ползла какая-то светло-зеленая букашка. Наемник заложил руки за голову и лениво наблюдал за ее перемещениями.

Раздался негромкий стук, после которого дверь сразу же приоткрылась. Увидев любопытные голубые глаза, Алонсо подскочил с кровати, которая отозвалась на резкое движение сварливым скрипом. Подошел поближе к двери и призывно улыбнулся остановившейся на пороге девушке. Та вошла.

Она была молода, но более точный возраст трудно было определить наверняка. Может, двадцать, а может быть, двадцать пять. Темные волосы до плеч, чуть раскосые глаза, средний рост. Девушка худа, но при этом не выглядит хрупкой; наоборот, ее тело кажется здоровым, крепким и одновременно гибким.

– Госпожа просила передать, – она устремила на Алонсо лукавый взгляд, – что примет тебя у себя в покоях, но немного позднее.

Губы наемника слегка изогнулись в усмешке; он приблизился к девушке неспешной кошачьей походкой.

– А ты кто такая будешь? – осведомился он, глядя на нее с нескрываемым интересом.

– Ну камеристка, – пожав плечами, ответила та; ее глаза излучали все то же лукавство.