Ключ власти - Александр Белаш

— Я велю пате следить, она плохого человека не подпустит, — важно заявила Хайта. Её карманы бряцали как мешки с деньгами, а у закормленной Анчутки брюхо от угощений отвисло. Чудо-свинья пёрла вперёд, натягивая поводок.

К восторгу Огонька, Карамо взял с собой не только его — но и Лару! Остальные под охраной меднолицего Котты Гирица и Касабури отправились другим путём. И хвала Небесной Деве, что ушли! главное, Эриты нет, можно спокойно побыть рядом с Лари.

Жаль только, она на него не глядела. Всё по сторонам.

Белокожим девам из могучей державы полагалось почётное сопровождение — мужики в юбках, тюрбанчиках и бабьих кофтах, несущие над девичьими головами зонтики от солнца. Безмолвные гушиты в верёвочных туфлях неслышно шли сзади, наклонив зонты на длинных — словно драгунские пики, — бамбучинах, чтобы чужеземки всегда были в тени.

Лара приосанилась — какое обхождение! невольно себя госпожой почувствуешь…

Диковинный мир, необычные люди, чужие запахи и голоса — так волнительно, что даже корни волос шевелятся.

Поначалу цветастая пестрота Панака сбивала с толку, путала и морочила. Груды невиданных фруктов — ярких как яичные желтки, лиловых, алых, даже чешуйчатых, будто сосновые шишки — но величиной с голову! Чёрные штаны женщин — как у таможенных солдат! В окнах занавеси из дощечек, на домах жёлтые тростниковые крыши. Мужчины в белых поясах, на головах тряпки-обмотки или шляпы из соломы. Людей — важных, в вышитых халатах и высоких шёлковых шапках, — возят в креслах на колёсах, а в упряжке человек бежит. Навстречу бредут монахи в шафрановых рясах — гололобые, с носилками, звенят колокольцами на палках, несут гипсового кумира, раскрашенного как живой, а спереди и сзади шествия мальчики-служки сыплют розовые лепестки цветов.

— Гере кавалер, нам лучше уступить дорогу, — мрачно молвил Сарго. — Я тут бывал, порядки знаю.

— Тяа? — оглянулась Анчутка, виляя своим поленом.

— Чёрт, они про нас толкуют, — вслушался Огонёк с обруча.

— Ага, — подтвердила Лара. — Давайте влево, а то худо будет.

— Лады, сестричка. Все вперёд, прикрою с фланга. — Корнет-верзила выдвинулся, чтоб оказаться между процессией и своими.

«Тоже мне, братишка!..» — Смех смехом, а кулаки и револьвер Сарго — защита что надо. Лучше с ним, чем без него. Только на чужбине ясно: имперским надо держаться вместе, как союз на клятве.

С улицы — в торговый переулок. Лара тоже ловила голоса — ближние к ней. Переламываясь в обруче, живые токи из голов гушитов слышались как родная речь. Прямо голову ломило с разнобоя — один язык, другой, да столько голосов сразу! Разговоры смешивались, перебивали друг друга:

— О-ле-ле, злыдни с юга стали рядить девок по-нашему!

— Что за жуткая тварюга, будто свиной демон! Как они смеют её водить по святому Панаку? Гнать камнями!..

— Нишкни, паршивый, у тебя мухи в голове. Царёвы люди руку отсекут, если на злыдней нападёшь.

— Э-ке-ке, а золотая девка со свиньёй смазлива! Такой плод надкусить — зубов не жалко!..

— Темноволосая тоже годится. Откормить салом, будет в теле — и кольцо в нос, чтобы слушалась. Гайла, приезжая, уверуй в Бахлу, будь моим сном!

Иногда лучше не знать, что там по-своему лопочут иноземцы: «У-лю-лю, бур-бур-бур». А поняла их — дай ответ! Лара вдохнула, чтоб уж отчитать как надо; носильщики зонтов сердито закричали: «Гаян! гаян!», но Огонёк всех опередил — вгорячах прянул к охальному лавочнику, держа ладонь на кобуре «красного грома»:

— Как ты сказал? а зубов не жалко?

Струсив, раскосый, оливковокожий гушит приник, залебезил с плаксивой улыбкой:

— Эк-ке, молодая господина, тут всё твой — брелка, ожерелка, цепочка!

«О Бахла, пропащее дело! Злыдень — двуголосый!.. При такой гадюке держи язык, а то беды не оберёшься. Ой, зря я горлопанил… Ну как он за девку оружием вступится? Голова, дырка — буц! — мозги наружу…»

— Бери без денег, три… четыре штука! пять, пять! и одна в подарок!

— Что я, мародёр? — Огонёк обиделся вдвойне. — Вот тебе унция, бахан — лови! согласен? Честная купля, при свидетелях. А мне… та-ак-с…

Торговец улыбался, а хотелось рвать на себе волосы. Паренёк-злыдень высматривал, тёр в пальцах, и хоть неопытный — это видать, — снимал с вывески лучший товар. Взял и пару пустячных вещиц, за красоту, но всего нахапал — на сотню маньчи!

«Разорение! а-а-а, всемогущий Бахла, царь судеб, пусть этот нечистый переродится одноглазой жабой! навозным червём!»

— Хорошие у тебя украшения, бахан. Твоя лавчонка мне понравилась, ещё зайду.

«Бежать, бежать на другой рынок!»

«А славно быть имперским! — возгордился Огонёк. — То-то ребята с батальона, кто за морем побывал, так сладко вспоминают: „Товары там грошовые, а девочки дешёвые, и все в ноги кланяются“. И правильно! я из страны драконов, а эти…»

— Пожалел ты его, — укорял Сарго. — Надо было с ходу в рыло, а потом беседовать, за шкирку взяв. Запомни, малый: если такой пёс поднял зенки на нашу девушку — проучи его, чтоб позабыл, как это делается.

— Прикажете отлупить поганца, господин? — с вопросом склонился зонтичный слуга перед Карамо.

— Его жена дома отлупит, за убыток, — усмехнулся кавалер.

— Тебе, — Огонёк подал украшения Ларите. «Во как я!» — светился его взгляд.

— Спасибочки, — приняла она, сдерживая довольную улыбку. Но глаза её, наверно, выдали — Огонёк расцвёл и подмигнул.

— Тяаа? взять? — спросила пата, вздёрнув морду и следя за выражением лица хозяйки. От той по поводку, как по мокрой жиле связи, током струилось желание иметь такие же красивые вещицы. — Языком — цоп…

— Н-н-ня, — совладав с жадностью, Хайта отрицательно мотнула головой. — Чужое место, брать ня.

«Можно ли мне носить золото? — терзалась её душа. — Нет-нет, я принадлежу моей юнице, я должна блюсти обычай… А если золото низкой пробы? кажется, оно красноватое… Если полизать, я определю, сколько в нём металла господарей».

— Ня! — повторила она в тоске и потянула Пату за собой. Уходя, ужасная свинья оглянулась на лавочника и молвила зубастой пастью:

— Ещё зайду.

«Всё! совсем пропал! жди теперь ночного демона!.. Собрать вещи — и вон из Панака, нынче же! Ой-я-я, хочу курить без памяти…»

— А ты ушлый парень, Рин, — хлопнул Сарго по плечу кадета. — Покупать умеешь и знаешь, кому поднести, а? Сразу видно, опытный любезник…

Огонёк цвёл:

— Как же прекрасную барышню не одарить.

«Я — прекрасная барышня! все слышали?!. Но ты не очень-то воображай, что задарил — и я простила».

Прогулка пошла веселей. Хохотал Сарго, вспоминая рожу лавочника, Огонёк болтал с Ларой, не забывая подчеркнуть, какой он коммерсант. Даже Карамо пошутил: «Наймись в торговую компанию, с тобой дела пойдут», но потом его лицо вновь омрачилось, он погрузился в свои мысли.