Крест и порох - Андрей Посняков

– Коли так, други, слушайте отчет мой! – закинул руки за спину воевода. – Слоновой кости мы по стойбищам набрать исхитрились аж три с половиной сотни бивней. Да еще и не все земли обошли! Немец наш разумный сказывает, у них в Мекленбурге за каждый такой до десяти гульденов выторговать можно… Однако же известно: за морем телушка полушка, да рубль перевоз. У нас, да еще Строгановы, такой цены не дадут.

Недовольный гул среди казаков означал, что в отношении купцов никаких добрых чувств они не испытывают.

– Вот только других покупателей у нас нет, казаки, да и клятвой крестоцеловальной мы со Строгановыми связаны, – поспешил продолжить атаман. – Сего золота белого мы ныне полный струг загрузили и мыслим, тем товаром за припасы взятые и струги разбитые с купцами счесться нам по силам выйдет. А коли не сойдемся, так новой ходкой еще слоновой кости отправить сможем.

«Обманут Строгановы, как пить дать обманут!» – означала очередная волна гула, прокатившегося по рядам воинов.

– Ныне же решить нам надлежит, други, что делать далее станем? Вот, Ганс Штраубе полагает, надобно и далее со Строгановыми бивнями за припасы рассчитываться, а самим золото добывать, тайну сию от посторонних скрывая. Бивни слоновые – товар дорогой да тяжелый, за ним добытчики рьяно не гоняются. А коли сами возить возьмемся, так токмо рады купцы станут и мешаться не полезут. Посему сможем мы и далее веру христианскую язычникам нести, на путь истинный их обращая.

– Это верно! За веру истинную себя жалеть не след! – весело отозвались ватажники.

– Я же полагаю, други, надобно нам костью со Строгановыми рассчитаться, а как долг купцы закрытым сочтут, так с золотом и уйти, сыска уже не боясь, на Руси осесть и жить себе спокойно. И пусть после того тут все хоть кувырком идет! Нам с того убытка уже не выйдет. При таком раскладе и таиться ни к чему, прятаться. За что костью не сочтемся, золотом доплатим, у нас хватит. И свободны будем, как вольный ветер!

Круг загудел. Казаки переглядывались, переговаривались. Наконец встал Кондрат Чугреев, подергал себя за бороду:

– Ты атаман, не в обиду будет сказано, доля твоя половинной супротив всех наших вместе взятых выходит. Посему тебе ныне ужо на жизнь богатую даже детям хватит. Нам же хотелось бы золотишком разжиться поболее. Нелюбо нам от места столь удачного налегке уходить. Хотим еще пошалить, чужаков сюда не допуская. Так вот я мыслю, други… – Кондрат обвел взглядом круг.

– Верно Кондрат сказывает! Нелюбо! Еще хотим! Мало добыли! – горячо поддержали его сотоварищи. – Золота много не бывает!

– Еще у кого есть что сказать? – прошел вокруг костра атаман. – Может, еще у кого мысли есть, каковые удачными покажутся?

Казаки гудели, но слова больше никто не просил.

– Стало быть, путей у нас всего два, – подвел черту Иван Егоров. – Слоновой костью откупиться и уйти али костью откупиться и остаться. Что скажете, други? Кто на сторону немца нашего встанет, кто за то, чтобы костью слоновой Строгановым жадность утолить, а самим и далее идолов золотых средь язычников собирать?

– Лю-юбо! – заорали казаки так, что у Митаюки заложило в ушах. – Любо-о! Не хотим уходить! Даешь еще золота! Здесь наше место!

– Ну, что с вами делать, служивые, – развел руками Егоров. – Воля ваша. Что круг решил, так тому и быть…

И он решительно рубанул ладонью воздух:

– Остаемся!!!