Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– Как голая, как девка? Ночью, в лесу, среди мутантов? – обомлел Орк, раздвигая жалюзи.

– Офи-ге-еть!

– Вижу, ага… атас, мужики. И впрямь голышом. А какая симпотная!

– Секси прям!

– Эй, кобеляки, – Егерь привстал из-за столика и почесал под бородой, – расслабьтесь, ёшкин кот. Не теми головами думаете. Сами-то не врубились, кто это может в Чащобе ночью при бледной луне явиться?

– Нет, – первым промолвил военврач, челюсть которого стала отвисать, а глаза расширяться, – только не говорите, Егерь, что это… э-э…

– Он самый! Оборотень.

Лица бойцов медленно повернулись к старику и побледнели, наверху крякнул Бродяга, а Кэп с хрустом скомкал в кулаке одноразовый стаканчик. Наступила пауза, сравнимая с минутой молчания у гроба.

* * *

Луна на мгновение зашла за тучи, поляна снова погрузилась в леденящий душу сумрак, и если бы не далекий гул котельной Лунинска, то абсолютная тишина захватила бы власть в этом страшном лесу.

Снова раздался свист – настойчивый, будоражащий слух и разум.

– Кто-о-о? – Никита отпустил край занавески и сглотнул спазм в горле.

– Рыжуля. Оборотень в теле голой девки. Красивая, конечно, но, ешкин кот, опасная! С ума махом сводит, а достанет, притянет, так вмиг на шнурки попластает. Сам видел. Ох, не хотел бы я в ее титьки уткнуться! Крындец сразу.

Дед сел на место и стал разливать свою бормотуху. Бойцы опять недоуменно переглянулись. Никита облизнул губы сухим языком и позволил себе выяснить новость до конца:

– В смысле, Егерь? Это ты сейчас не гонево какое-то порешь?

– Да какие уж тут шутки? Вы, ребятки, хоть понимаете, куда попали? Вижу совсем не догоняете, где вы и в каком из двух зол. Садитесь, поведаю малость. Только, милок, отойди от двери и не вздумай ее открывать. Сразу крыша поедет. Заманит так, что всей оравой тебя не остановим. Вон даже птички мои перестали щебетать, затихли наседками.

Никита проследил за кивком старика и только сейчас увидел клетку с тремя пернатыми. То ли канарейки, то ли воробьи. Один чёрт. Странно нахохлились эти птички и действительно не щебетали.

– Эскимо, отойди, куда попер? – приказал майор.

– И чё она делает, эта Рыжая? Что надо ей? Жертву? – Орк даже подсел к деду и сделал увлеченное лицо. – Как она гипнозом-то своим сюда не пробивает?

– Гипнозом? Не-е, тут ей облом, хороняге. Заговоренный домик у меня, заветный. На двери вона травки-муравки нужные да рисунки обережные. Не по силам ей сюда лезть, мозги мне варить. И вы не бойтесь. Не затянет. А мяса да кровушки ей и в лесу достаточно. Вона зверья хватает в чащобах этих.

– Ну, вдруг ей крови нашей людской надо? Как в «Дракуле»? – серьезно спросил Орк и сжался в большой комок цвета «хаки».

Никита толкнул его, мол, расслабься, хватит.

– Да-а, людишек здесь немало бродит. Залетных тутачки хватает. И хотя гиблые места эти народец старается обходить, но чудаков на букву «м» полно шастает, – старик поднял кружку, – ну, теперича, за Зону-матушку, чтоб неладным в ней тухло, а чистым сердцем – припухло!

Выпили. Один Ахмад, покачиваясь всем телом, сидел на полу в позе лотоса и разжевывал мясо.

– Вкусно хоть? Не хвалите дары местные, мои труды честные. Чай не хлеб-соль, но в пользу и сытость все-таки.

– Да ты что, хозяин, вкусно все, спасибочки, – сказал Никита, – особенно, крылышки фри. Жаль, пивком не побаловаться. А так зачет тебе!

– А мне закусон твой, Егерь, по нутру, – отозвался Кэп, – маринад клевый.

– Дык, свининой, курами, коровами не богаты земли здешние, ну и сие лакомство не хуже оных, – Егерь закинул в рот листик, – я до мяса местного не дюже охоч, больше зелень люблю.

– В смысле «мяса местного»? – Доктор сморщился и застыл, глядя на кусок откусанного крылышка. – А это что мы сейчас кушаем?

Все замерли, ощущая подвох и рассматривая пищу. Даже свист оборотня в виде обнаженной симпатичной девушки в ночи не отвлек бойцов.

– Как что? Крылья воронья лесного, окорочка – тушки крысиные, а маринад мой фирменный – то ягоды да плоды тутошние. Еще аскарида была где-то копченая, но горьковата на вкус. Похуже угря черноморского будет.

Никиту чуть не вырвало, Кэпа затошнило. Орк посинел и стал рукавом тереть губы. Ахмад с недоверием, близким к отвращению, посмотрел на вяленое мясо, половину которого уже слопал.

– У друга вашего смуглого свинорыла ляжка, в чертополохе завяленная. Вкусно? – улыбнулся Егерь.

Пока бойцы брезгливо разглядывали недоеденную пищу и морщились, Егерь встал, приобнял Бродягу и стал расспрашивать его про Корсара. Кэп запил комок в горле глотком спирта, передернулся, пытаясь прогнать тошноту.

Вскоре довелось познакомиться поближе. Имена, позывные, откуда.

– А чего, разведка, такой длинный позывной у тебя? В пылу боя долго выговаривать «Истребитель». Покороче бы тебе прозвище, а, старшой? Здесь, в Зоне, как в Афгане и на Кавказе позывные короткие в обиходе, – заметил старый десантник.

– Согласен, Егерь. Придумаем что-нибудь покороче, если застрянем здесь надолго, а насчет позывного – это и не позывной вовсе. Агентурный псевдоним в далеких девяностых. У силовиков поработать пришлось, в российских спецслужбах.

– Ого. Так ты у нас комитетчик бывший?

– Типа того. Устроил шухер в своем родном городе, ликвидировал «Десятку» местную, ну, типа мафии. А оказалось, под колпаком был у СБ федерального. Ну и прижучили, взяли в оборот. Стал на них… гм… в органах служить, в звании летехи. В секретных делах – агент Истребитель. Вот и пошло так. Потом, как операции все провели, а в Кремле сняли Лебедя, так начался новый развал. А там ГРУ и сманили к себе. С тех пор в армейской разведке.

– Понятно. Ну, значит, стезя эта тебе знакома, пуд соли положенный съеден. Так, обожди, мил человек, сколько годков-то тебе, если ты в лихих девяностых отстреливал шушеру всякую? Молод ты больно, как погляжу.

– Егерь, так тридцать семь уже. Плюс на нынешний две тысячи шестнадцатый… итого сорок семь лет, – ответил Никита и взглянул на Орка, – всем нам тут в одночасье натикало с десяток годков.

– Ой, чё-то дурите мою седую голову, ребятки. Так и Морфея не встречу с головняками вашими.

– Мы сами, Егерь, от новостей твоих да тутошних причуд в полном нокауте. Какого Морфея? Еще один оборотень из сказки? – заговорил Орк, решившись снова продолжить трапезу. Желудок здоровяка постоянно находился в режиме «онлайн» и требовал еду.

– Орк, – шепнул Никита товарищу, пока дед начал гутарить про оборотней и мутантов Зоны, – Морфей – это древнегреческий бог сна. Другими словами, хозяин намекал на сон. Чтобы спать скоро уже ложились. Старики – народ режимный, капризный.

– Понял, командир, – кивнул боец и покраснел, – блондином себя ощутил, ёпрст.