Место для битвы - Александр Мазин

Духарев знал о трениях, возникших в последние годы между Игорем и Свенельдом. И Игорь, по мнению Сереги, вел себя вовсе уж непорядочно. Предложил воеводе своими силами примучить уличей, пообещав, что дань с них, да еще и с древлян упрямых пойдет лично Свенельду. Это было нелегко, поскольку угры не имели никакого желания отдавать своих данников, но Свенельд довел дело до конца. А когда воевода и его дружина упорством и собственной кровью заплатили за победу, киевский князь заявил, что новые земли добыты для него, и он сам будет собирать с них дань.

Свенельд, естественно, обиделся. Причем настолько, что в прошлом году даже отказался идти с князем на ромеев. И из дружины его никто не пошел.

Но на прямой конфликт с Игорем Свенельд не отваживался. Говорили, что из-за жены Игоря, княгини Ольги. Говорили, естественно, шепотом. Были у князя уши, способные слышать шепот? Может, и были. Сереге слышать шепот было не обязательно. Кое-что он своими глазами видел. И вообще, ему ли бояться Игоря? Что тот ему сможет сделать? Убить? Ах, как страшно! Да его уже два года постоянно пытаются убить!

– Значит, ты служишь не мне, а моему воеводе Свенельду? – негромко осведомился князь.

– Да! – отрезал Духарев.– Ему. Роговолту. И Правде!

– А я, по-твоему, выходит, Правду рушу? – совершенно спокойно поинтересовался великий князь.

Он реагировал совсем не так, как ожидал Духарев. Это спокойствие было хуже, чем гнев.

«Варяг есть варяг,– подумал Игорь.– Упрямство, гордость. Варяг Серегей… Я о нем уже слышал. Надо вспомнить, от кого?»

Отрок (этот не в счет), два варяга и хузарин. Благородный хузарин… Который ничем не лучше варяга. Та же гордость, высокомерие и упрямство. Игорь не раз встречался с хузарским хаканом Йосыпом, Игорь знал хузар и ладил с ними. Но не с такими. У хакана Йосыпа были схожие проблемы. Родовитая хузарская знать для него, все равно что варяги – для киевского князя. Йосып тоже предпочитал опираться на наемников, чужих по крови и вере и потому верных хозяину, а не обычаю. Отважные и гордые хороши, когда царство расширяется. Именно варяги отняли у Хузарии ее данников, но сейчас, когда надо не расширять, а удерживать, наемники надежнее. Так и у хузар, и у ромеев. Игорь расширять не собирался. Ему хватало земель. Не хватало денег.

– Значит, я, по-твоему, рушу Правду? – спокойно спросил великий князь.

– Пусть там,– Духарев показал на небо,– разберут, кто из нас прав.

Это была еще большая наглость: поставить себя на одну доску с великим князем киевским. Серега откровенно нарывался. И, черт возьми, он был в своем праве! Он варяг, но и Игорь, будь он хоть трижды великий, тоже варяг!

– Перун,– мрачно произнес Духарев.– Пусть он нас рассудит.

– Значит, ты хочешь Правды? – вкрадчиво произнес Игорь.

– Хочу! – последовал твердый ответ.

– И хочешь, чтобы Перун рассудил, кто из нас прав?

– Да!

– И если Перун будет на моей стороне, ты ответишь на мой вопрос?

– Да! – подтвердил Духарев, подумав: «Если меня прикончат в поединке, отвечать будет некому!»

Но князь был достаточно умен.

– Или ты, или твои друзья, так?

– Так,– нехотя подтвердил Духарев.

– Так,– после короткой паузы подтвердили Устах и Машег.

– Добро! – кивнул князь.– Ты будешь биться пред Перуном с моим витязем. И будет так, как рассудит наш бог. Все слышали?

Слышали все. Ритуал был соблюден, и теперь…

– Асмуд! – властно произнес князь.

– Я, батька! – тут же откликнулся ближний боярин.

– Постоишь за меня пред судом божьим?

– Мне? С ним? – в голосе княжьего варяга прозвучало удивление.