Связанные поневоле - Галина Чередий

— Юлали! — Микаэль попытался опять встать на моем пути.

— Лучше уйди на хрен, смертник! — ласково сказала я ему.

Парень исчез, как и не было. В этот момент Монтойя опять отступил на шаг от этой Моники и аккуратно сдвинул ее руки с себя. Подняв глаза, он увидел меня, и губы его дернулись в улыбке, но потом он, видимо, что-то узрел в выражении моего лица, и его взгляд метнулся к стоящей ко мне спиной администраторше.

Эта же камикадзе женского пола опять шагнула ближе к нему и протянула свои гадкие, явно лишние в организме конечности, собираясь вцепиться в его локоть и чуть наклоняясь, в попытке привлечь внимание к своему гребаному декольте.

Гудение в голове стало в разы громче, сливаясь с ревом моей взбешенной волчицы. Я подошла к ней и похлопала по плечу.

Она обернулась с недовольной физиономией.

— Дорогая, если ты еще хоть раз дотронешься своими корявыми ручонками до моего мужчины, я тебя обеспечу несъемными украшениями для них в виде гипса! — проворковала я почти нежно.

В этот момент Монтойя переместился и оказался у меня за спиной, крепенько обвивая меня своими ручищами.

Девица сощурила свои нахальные бельма и задрала нос.

— Простите? Я не поняла! — пискляво вякнула она.

— Все ты поняла! — отрезала я и растянула губы в убийственной улыбке. — Не трожь мое — и будешь цела.

— Что? — взвизгнула администраторша. — Послушай, Северинчик, по-моему, твоей невесте нужно научиться вести себя цивилизованно. Что за дикость!

— А по-моему, она просто неподражаема и совершенно права. Соблюдайте мое личное пространство, Моника, и будете целы! — ухмыльнулся Монтойя у меня над головой.

— Да что это такое! — завизжала она еще громче, пытаясь привлечь всеобщее внимание. — Эта чокнутая сука угрожает мне при всех, а вам наплевать?

Как-то неожиданно вокруг собрались все «Парящие».

— А в чем дело, Моника? — услышала я голос Камиля. — Думаешь, мы все слепые и не видели все эти дни, как ты при любой возможности пыталась залезть Северу в штаны? Хрен с ним раньше, но ты в курсе, что он сегодня объявил о своей помолвке, и все равно тянешься к чужому. Если Юлали хочет за это вправить тебе мозги, я только за!

— Женские разборки! — восторженно закатил глазки Бастиан. — Это же просто су-у-упер! Только можно они сначала разденутся до белья?!

Тут же ему прилетело по затылку от Камиля, но похабной улыбочки с его физиономии это не стерло.

— Да пошли вы! — взъярилась девица. — А ты, тупая овца, и правда думаешь, что сможешь удержать такого мужика, как Монтойя? Посмотри на себя, дура! Я или другая, но это случится, и очень скоро! Так что учись сглатывать и вовремя закрывать глазки или вали, пока не поздно!

Я рванулась, мгновенно вскипев до пены, но Монтойя перехватил меня поперек тела и прижал к себе намертво.

— Пошла отсюда на хрен! — рявкнул он, и я услышала коллективный глухой рык на грани слышимости от стоящих вокруг «Парящих». — Ты уволена.

Конечно, Моника, скорее всего, даже не услышала в общем шуме угрожающее рычание, но атмосферу агрессии явно почувствовала и поэтому быстро умчалась, продолжая сыпать проклятиями.

— Жаль, — пробормотал Бастиан, — я бы ее разок…

— Заткнись! — хором рявкнули на него остальные парни.

Как только Моника растворилась в пространстве, волчица успокоилась и раскаленная волна бешенства отхлынула, но ее место заняло нарастающее вожделение. Монтойя прижался ко мне сзади, и я ощущала, что он тоже возбужден, а со всех сторон на меня пялились парни и довольно лыбились.

— Что?! — возмущенно спросила я, хотя и сама знала уже, в чем дело.

Только что я на глазах у всех повела себя, как какая-то долбанутая на голову ревнивая подружка. Вот черт! Я не ревную! Никогда! Я вообще не знаю, что это такое! Но, судя по ухмылкам «Парящих», они так не думали. Боже, мне захотелось провалиться сквозь землю! Что же это такое вообще?!! Я рванулась из лапищ Монтойи, желая одновременно сейчас оказаться отсюда где-то так в трех тысячах миль как минимум, и в то же время чтобы все исчезли волшебным образом, а остался один мой муж — голый и потный. Да что же такое творится со мною? Освободиться, естественно, мне не удалось, и меня бесцеремонно развернули. Я оказалась лицом к сияющей моське Северина. Он лыбился так, что казалось, рот себе порвет.

— Чего ты скалишься? — зашипела я на него, как змея.

— Ты только что перед всеми заявила на меня права. — Да его сейчас порвет от довольства.

— Когда такое было? — попыталась я выкрутиться.

— Ты назвала меня своим при свидетелях. Все это слышали!

— Подумаешь! Мы же, типа, жених и невеста, так что это моя роль!

Северин фыркнул, давая понять, что нисколько не верит мне.

— Ты ревновала так, что еще чуть-чуть — и размазала бы Монику по земле! — заявил он, наклоняясь и обжигая мою шею жадным поцелуем, хоть я и старалась увернуться.

— Так и было! Я свидетель! — подал голос Микаэль, и остальные дружно ему подпели.

Ну, погодите вы все у меня!

— Да ну, еще чего! Я в жизни никого не ревновала! — огрызнулась я. — А вы вообще не суйтесь не в свое дело!

Что-то загомонив, «Парящие» торопливо стали исчезать, оставляя нас с Северином наедине. Очень быстро мы оказались совсем одни и в тишине. Северин продолжал целовать мой лоб, щеки, шею и подбородок, словно и не замечая моих усилий уклониться. В его груди тихонько рокотало, и радость буквально сочилась из его большого тела, забираясь мне под кожу.

— Северин, прекрати! — в который раз безуспешно попыталась я выбраться из его медвежьих объятий. — Чего ты так оживился-то?

— Ты впервые показала, что тебе не наплевать на меня. Ты хоть знаешь, как это приятно, Лали? Теперь можешь и дальше притворяться, что тебе все по фигу, но я знаю, что ты уже считаешь меня своим.

— Да я большей чуши в жизни не слышала! — попыталась я сделать насмешливое лицо, но вышло как-то жалко, хотя бы потому, что на самом деле я уже почти запаниковала.

Мое тело предавало меня, как всегда рядом с Монтойей, и когда он приподнял меня, вжимая в себя, я покорно обвила его талию ногами, вызвав протяжный животный звук. Даже сквозь толстую кожу брюк я ощутила, каким нереально твердым и раскаленным был его член.

— Ты хоть знаешь, насколько я завелся, когда увидел, как ты смотришь на эту Монику? Я чуть в штаны не кончил, когда понял, что ты ревнуешь! — хрипло пробормотал Монтойя, облизывая мое горло, и я откинула голову, открывая ему доступ.

— Я не ревновала! — упрямо выдохнула я.

— Ла-а-али-и-и! — простонал Северин и понес меня куда-то. От первого же шага возникло мучительное трение, вырвавшее долгий стон у нас обоих. — Боже ты мой! Ну неужели так трудно признать очевидное! — скрипуче говорил он, на ходу прикусывая мою кожу и заставляя волны дрожи прокатываться по моему телу. — Мы не люди, детка! Это нормально для нас — быть дикими собственниками. Мы не делимся и яростно охраняем свое, сладкая моя. Это в нашей крови! Просто признай, что считаешь уже меня своим.