Покоритесь воле Ночи - Глен Кук

– Вспомнил! – выпалил вдруг Девятый Неизвестный. – Я еще мальчишкой был! Младше Пеллы. Тогда верховодил Шестой Неизвестный. Модель была еще совсем примитивной, но нас коллегия больше поддерживала… Вы бы ее не узнали…

– Дедушка! Ты что хотел сказать?

– Ах да. Тогда внизу трудился один монах, и что-то с ним было не так. Он не просто жутковатый был – многие монахи, особенно аскеты, прирожденные жутики, таковы уж по характеру те, кого привлекает жизнь в…

– Дедушка!

– Да, жутковатые они. Я сказал своему отцу, и дедушке, и прадедушке. Но они и слышать ничего не хотели. Тот брат усердно работал, гнусностей никаких прилюдно не творил. И талант у него определенно имелся.

– А звали его брат Феррис, – закончил за Фебруарена Хект.

– Нет, брат Лестер его звали. Лестер… Темагат! Точно, Темагат. Никого другого не встречал, кого бы еще так интересовала Модель. И Муно в том числе. Разве что Герис. Она в ней как рыба в воде.

– Старый болтун, у меня, вообще-то, планы были на вечер.

– Темагат исчез при обстоятельствах, которые я счел загадочными. Всем остальным было начхать: подумаешь – появился и исчез, эка невидаль. Старичье только разнылось, что замену подходящую не найти такому трудолюбивому монаху.

– Темагат? Лестер Темагат? – спросил Хект. – Вы уверены?

– Конечно уверен, щенок. Я стар, но еще в своем уме. Котелок варит будь здоров. А что?

– Мне это имя знакомо.

– Ага! Выкладывай, юный Пайпер.

– Когда нас держали в плену в Племенце и Феррис Ренфрау устроил нам допрос, Пинкус Горт рассказывал о том, как служил наемником еще в юности. Нанялся к старому герцогу Кларенцы. Кларенцу тогда осадили имперские войска, и шпион императора, по имени Лестер Темагат, якобы однажды ночью прикончил отца Горта и открыл ворота осаждающим. А история эта всплыла потому, что Горт утверждал, что допрашивал нас как раз тот самый Лестер Темагат.

– Весьма занимательно.

– Беда в том, что Пинкус Горт вечно о своем прошлом врет, и всем это прекрасно известно. За один день может поведать две совершенно разные истории об одном и том же событии. Я тогда не стал доискиваться правды, но жители Кларенцы ничего такого потом не припомнили. До сего дня готов был поклясться, что события эти действительно произошли, но только в роли Темагата выступал сам Пинкус Горт.

– Серьезное обвинение, он ведь твой друг.

– Друг, но это ничего не меняет: кое для кого он остается злодеем. И нельзя рассчитывать, что в один прекрасный день не поступит по-злодейски со мной. Особенно если вина поднаберется. Пинкусу только дай вина хорошего выпить.

– А вам только дай поболтать, – сказала вдруг Анна. – Раскопайте о Пинкусе побольше. Если уж только так можно узнать, откуда он свое имечко взял.

– Что?! – хором воскликнули Хект, Фебруарен и Делари.

– А то, что с таким именем он наверняка незаконнорожденный, бастард. Правда, пока что наш. Так, может, он и есть тот бог-полукровка, которого вы ищете?

– Да ему тогда не меньше семи сотен лет. Иначе как бы он успел сотворить все то, о чем хвастает, – сострил Хект, но неудачно – никто не улыбнулся.

– Вот вы с этим и разбирайтесь, – велел Кловен Фебруарен. – А я займусь Небесной Крепостью.

– А это все не одно дело? – спросил Хект.

– Прошлое Пинкуса Горта? Сомневаюсь. Хотя разум мой работает хуже, чем обычно. Утерял беспристрастную точность. На самом деле я немного встревожен.

– Объясни-ка. – Принципата Делари тут же одолело любопытство.

– К нам идет Ветроходец. Нет, не сюда – к вратам в Обитель Богов. Движется он через Андорегию. Узнал, что проход открылся. Еще раньше под Андорежским морем произошел огромный выброс силы. Сейчас ее уже меньше, но кое-что просачивается. Все создания Ночи, кто только может, спешат туда подкормиться.

– И ты думаешь, он сумеет всех одолеть.

– Я опасаюсь, что ему хватит сил заморозить воду между Андорегией и вратами. Тогда мы обречены.

– А не слишком ли кружной получается путь? – спросил Хект, мысленно развернув перед собой карту северных земель. – Гораздо быстрее дойти по южному берегу Мелкого моря, из Фрисландии-то до врат ближе.

– Он не может выйти за пределы скованных льдом земель, а на юге от Мелкого моря вечных льдов нет. Пока нет.

– Дедушка, я плохо помню мифы, – вмешался Делари, – но ведь на Харулка, кажется, наложено заклятие, из-за которого он не может пересекать открытую воду?

– В некотором роде. Через ручьи и лужи он хоть и с омерзением, но вполне способен переступать, не касаясь воды. И даже сумеет перебраться через небольшой поток, если сосредоточится и преодолеет боль. Дайте ему в распоряжение побольше времени, и он заморозит воду вокруг себя на сотню лет. В древние времена с ним так и боролись: отвлекали, когда рядом оказывалась большая водная преграда.

– Что это за бог зимы, который не переносит воду? – удивился Хект. – Какая зима без снега и льда?

– Снег и лед вреда ему не причиняют. Когда он поблизости, все замерзает еще сильнее.

– В воздухе тоже есть вода, – заметила Анна. – Она же испаряется отовсюду. Быть может, именно поэтому этот демон всегда в таком злобном настроении?

– Может. Или, как и некоторые другие, просто родился поганцем.

– Господа, спасибо, что пригласили меня на свои посиделки. – Анна допила кофе и встала. – Но я, пожалуй, пойду проверю, как там дети.

– У дверей остановитесь и медленно досчитайте до десяти, перед тем как открыть засов, – велел Девятый Неизвестный.

Все удивились и продолжали удивляться, пока Анна не досчитала до восьми.

Хект к тому же сильно разозлился: старик нахально пялился на Аннин зад.

Вдруг Фебруарен наставил палец и произнес какое-то слово. Слово это повисло в воздухе, сияя, словно кусок раскаленного железа.

Хект ни с того ни с сего громко рыгнул, а за ним, несказанно смутившись, и все остальные.

В складках Анниной юбки кто-то завыл высоким голосом, потом оттуда показались извивающиеся тени, похожие на человечков ростом в один фут, только со скорпионьими хвостами и лишней парой рук. Тени эти некому было отбрасывать. Мгновение они светились тем же темным светом, который источало летающее в воздухе слово, произнесенное Фебруареном, потом осыпались на пол маленькими кучками черного песка, а песок превратился в черную пыль.

– Еще минуточку, Анна, если позволите, – попросил Девятый Неизвестный. – Герис, смахни-ка эту пыль, только легонько. Там должны быть две янтарные горошины. Анна, терпение.

– Никаких горошин не вижу, только две золотые чешуйки, – сказала Герис, положив находку на стол перед Фебруареном.

– Вот, значит, как.