Предсказанный враг - Татьяна Форш

Приподнявшись на локтях, оглядела небольшую комнату… гм, с определением «комната» я поспешила.

Стены «комнаты» оказались из белой тончайшей ткани, сквозь которую я разглядела смутные двигающиеся силуэты и блики света. Одна из стен была не закреплена и свисала шторой, скрывая путь на свободу. Относительную свободу. Из мебели здесь стояли маленький круглый столик и кровать, на которой я и лежала.

Руки пробежали по телу, попутно выяснив, что на мне мои джинсы и ветровка, а вот кинжалы, к сожалению, забрали.

Что ж, пора выяснить, куда меня занесло.

Едва я вышла из своей палатки, как на меня уставились несколько десятков пар глаз.

Вдоль стен ярко освещенного свечами огромного зала стояли такие же будуары. В некоторых горели свечи, и были видны сидевшие или лежавшие там фигуры. Между палаток в здоровенных горшках росли карликовые деревья.

В центре зала журчал самый настоящий фонтан. Капельки воды, отражая блики, золотым дождем падали в большую каменную чашу, у которой на невысоких лавках сидели женщины. Метрах в десяти от этой красоты я заметила винтовую лестницу, поднимающуюся к небольшой огороженной площадке. Подняв голову, я ахнула. Надо мной, сияя незнакомыми созвездиями, раскинулось ночное небо.

Прозрачный потолок, офигеть! Ладно, пойдем налаживать контакт.

С опаской шагнув на черные, пугающие своей льдистостью плиты пола, я натянула приветливую улыбку и подошла к сидевшим у фонтана тетенькам.

– Приветик, бабоньки! Как житуха? – Вот почему, когда смущаюсь, я начинаю жутко хамить? – Что, нихт ферштейн? Спикать не будем?

Женщины по-прежнему молчали, не сводя с меня глаз. Наконец ко мне подошла высокая, худая, черноволосая женщина лет сорока.

– Так ты и есть та новенькая, что приволок мой непутевый племянник нашему лэру?

– Э-э-э, ну не совсем! Ваш непутевый племянник, не сказать хуже, меня ненадолго одолжил у другого… мм, как это, лэра! Я понятно изъясняюсь?

– А ты языкатая и глупая! – нахально фыркнула тетка. – Потому что в этом мире нет другого лэра, кроме Джеррафа Пейер дир Сорр! И ты должна его почитать и бояться, глупая, если хочешь остаться в живых!

– Офигеть, как круто! Спасибо за комплимент, но… плевать я хотела на вашего жирафа!

Н-да-а, наверное, сейчас мы с этой тетенькой больше напоминали быков, сцепившихся рогами.

– Молчать! – хлестнул по нервам окрик, заставив меня обернуться. – Забыли, что после захода солнца все должны говорить тихо?

По лестнице, цокая туфлями, спускались двое мужчин в длинных, накинутых на обнаженные плечи накидках, скрывающих тренированные тела и широкие штаны, больше напоминающие шаровары. Увидев их, женщины спешно скрылись в прозрачных будуарах. Остались стоять лишь я, нагло разглядывающая симпатичных парней, и, как ни странно, сварливая тетка.

– Господа смотрящие. Эта женщина новенькая и совершенно не знает порядков. О чем я ей и сообщила. Это она подняла шум. Ее надо наказать! Посадите ее на хлеб и воду на нижнем этаже. Пусть посидит дней пять и усмирит свой норов.

От такой наглости у меня из головы повылетали все достойные ответы, и я только глупо открывала и закрывала рот. Парни переглянулись и вдруг расхохотались.

– Через два дня она станет тиррадой лэра, и ты, старуха, первой будешь сдувать с нее пылинки!

– Да. И она сама будет устанавливать свои правила!

Лицо женщины словно выцвело. Болезненная серость погасила румянец ссоры, а в глазах поселилось такое отчаяние, что мне стало ее жалко.

– Тиррадой? – Она перевела на меня помертвевший взгляд, в котором я прочитала свой приговор.

– Тиррадой! – ехидно подтвердил один из парней. – Или ты думала, этот титул будет за тобою вечно? Старый лэр умер! А на троне давно твой пасынок. Так что это ты в скором времени переберешься на нижний этаж, керха!

– Как ты смеешь называть так меня? МЕНЯ! Еще столетие назад я, шевельнув пальцем, могла предать тебя мучительной смерти!

Смотрящие переглянулись.

– Слушай, тебе не кажется, что старуха разговорилась? Не пора ли ее утихомирить?

– Сделаем!

Презрительно оглядев бьющуюся в истерике женщину, один из парней, ухватив ее за шиворот, словно куклу протащил через весь зал и швырнул в пустой будуар. Тем временем другой, приобняв меня за талию, обворожительно улыбнулся:

– Может, госпожа чего-нибудь желает?

Мой столбняк начал проходить. Мрачно проследив взглядом за возвращающимся брюнетом, я ухватила обнимающего меня за пальцы и резко крутанулась, освобождаясь от назойливых объятий. Мало того, завернув ему за спину руку, я взяла ее на излом и, заставив согнуться, теперь слушала визгливые возмущенные выкрики.

Увидев все это, второй прибавил шагу, остановился от меня в двух шагах и приказал:

– Отпусти его! Ты еще не тиррада. Непочтительно так вести себя со смотрящим! Я могу тебя наказать!

Угрожающе посмотрев в темные глаза, я ласково попросила:

– Оставьте меня в покое или я за себя не ручаюсь!

Парень, радующийся жизни с вывернутой рукой, взмолился:

– Пожалуйста, госпожа! Если вы меня отпустите, я пойду потороплю шьющих ваши покои. Не моя вина, что они пока не готовы. Вам придется до обряда жить здесь! – Он печально покивал на ряд прозрачных палаток.

Угу, с пониманием вообще никак!

Я выпустила мучаемую мною конечность. Баюкая нездорового цвета руку, моя жертва отпрыгнула от меня подальше. Второй с опаской покосился на побледневшего товарища и, видимо, решил с наказаниями не торопиться.

– Так что прикажет моя госпожа? – сделав еще шаг назад, снова полюбопытствовал пострадавший.

Я с подозрением оглядела его подобострастную физиономию.

– Че, с первого раза не доходит? Пошли вон!

Парни снова озадаченно переглянулись, заулыбались и предложили:

– А госпожа не хочет пить или есть? Или, может, массаж? Расслабляющий, возбуждающий, лечебный?

Во попала! А может, их послать по-русски? Может, тогда дойдет? Ладно, оставлю на десерт.

– Раз от вас все равно не избавиться, устройте мне экспресс-обзор.

– Но, госпожа, – моя жертва, отступив еще на шаг, побурела, – это привилегия лэра!

– О чем это ты подумал? Развратник!

Сменив окраску с бурой на малиновую, он развел руками. Мне стало его жалко. Раз умеет краснеть, еще не все потеряно.

– Говорю, не местная я. Объясните ваши порядки. Как здесь живут, что делают. Режим дня, на худой конец.

Парни, покрывшись нездоровым румянцем, скромно кивнули и начали расстегивать ремни.

Я ошалела. Что я такого спросила, чтобы так реагировать?