Представитель - Алекс Орлов

Несколько минут Шило и Гвинет не отставали от Майка, спрашивая его и переспрашивая, что он имел в виду, сказав, что туки теперь принадлежат им, и Майк терпеливо объяснял, что это так и есть и теперь владельцы всех животных в загоне – «барсуки».

– Ага, – наконец более или менее осмысленно произнес Гвинет. – Теперь я понял.

– А я нет, – упрямо заявил Шило. – Откуда взялись такие деньги?

– Я взял заем в банке.

– Когда же ты успел? – удивился Гвинет.

– Я ночью ходил, пока вы спали...

– Охо-хо, – произнес Шило и, взобравшись на ворота, посмотрел на целое море животных, которые спокойно жевали гранулы сухого корма, разбросанные перед ними гиптуккерами.

Чуть дальше на огороженном пятачке отдыхали принадлежащие «барсукам» лахманы.

– И что нам теперь делать с этими туками, Майк? Ведь здесь, возле города, даже нет нормальной травы, а кормить их сухим кормом – так они молока давать не будут.

– Эти животные нам не нужны. Мы их продадим.

– Зачем же продавать, если уже купили? – неожиданно зажадничал Шило.

– Мы покупаем их, чтобы взять под контроль весь рынок туков, поймите это, ребята, – увещевал друзей Майк. – Мы покупаем подешевле, а продаем подороже, более мелкими партиями, и сейчас нам нужно поскорее скупить остальных туков, пока их не разобрали южане.

Шило и Гвинет снова переглянулись, а Дилия заметила:

– Кажется, Майк, твои бизоны начали что-то просекать.

– А мы и так все понимаем, мисс, мы не дураки, – стал оправдываться Гвинет. – Я все понимаю, Майк, – повернулся он к нему. – Сейчас мы пойдем на рынок и опять обставим этих толстых южан.

– Но кто-то должен остаться здесь – возле загона, – забеспокоился Шило.

– Конечно, ты и оставайся, а мисс Либнер составит тебе компанию. Идет?..

– Идет, – согласился Шило и, широко улыбаясь, посмотрел на девушку.

– Хорошо, я останусь, – кивнула та. – В любом случае, за тобой мне уже не нужно присматривать.

Поставив, таким образом, надежную охрану возле загона, Майк и Гвинет двинулись на окончательное завоевание рынка.

На площади уже появлялись первые животные, которых гиптуккеры целыми рядами вязали к барьерам. Главных оптовиков пока видно не было, и по полупустой площади прохаживались только мелкие перекупщики, охотившиеся за особенно качественным товаром.

– Я предлагаю пойти туда – видишь, там стоит целая группа гиптуккеров, – заметил Гвинет. – Поговорим с ними, уверен, что их туки еще стоят в загонах.

– Хорошо, – согласился Майк. Он давно заметил, что Гвинет хорошо умеет торговаться и не лезет за словом в карман, когда возникают трудности.

Вот и сейчас, когда они подошли к потенциальным продавцам, Гвинет взял инициативу на себя.

– Привет, ребята, – сказал он. – Есть хорошая новость, можно продать туков в одну минуту и даже не выводить их на площадь.

– Это как? – спросил один из погонщиков, и тут же все гиптуккеры обступили «барсуков», заинтересовавшись новостями.

– Южане, что ли, берут?

– Нет, свои – из Ларбени. Все туки, какие есть – хромые, полуживые, одним словом, всякие идут по три сотни за голову.

– Мы своих продать уже успели, – добавил Майк, предупреждая всякие возражения.

– Да, и теперь можем пойти выпить, – продолжил Гвинет. Затем посмотрел на Майка и добавил: – Ну ладно, пошли, может, еще к девкам заскочить успеем.

После этих слов они одновременно развернулись и пошли прочь, а застигнутые врасплох гиптуккеры, так и не успев завысить цену, закричали:

– Эй, парни!

– Эй, ребята, постойте!

– Чего? – повернувшись, спросил Гвинет.

– Где покупатель, мы готовы продать по триста всех, кроме голштинцев, – они очень хорошие, неплохо бы за них дать подороже.

– За голштинцев можно получить по четыреста за голову, – сказал Майк уверенным хозяйским тоном. – Сколько у вас туков?

– Это... – заволновался тот, что говорил от всей группы погонщиков. – Четыреста тридцать шесть, сэр. Да, вроде так.

– Так, Памфи, так, – стали подсказывать другие.

– Тогда начинаем рассчитываться, – все тем же важным тоном произнес Майк и, достав из кармана чеки, показал их гиптуккерам. – Одним чеком или несколькими? – задал он уже традиционный вопрос.

– Можно, конечно, одним, сэр, но если можно – голштинцев выпишите отдельно. У них другой хозяин, ну и чтобы не спутать...

– Нет проблем, ребята, – покровительственно улыбнулся Майк и, тщательно посчитав положенные к выплате деньги, выписал чеки. Потом, повернувшись к Гвинету, он тихо сказал: – Иди прими товар, пусть покажут, где находятся туки. И поставь охрану...

– Где ж я ее возьму?

– Вчера я давал тебе триста кредитов наличными – они сохранились?

– Так куда же они денутся? – Гвинет похлопал себя по карману. – Здесь они.

– Ну так дай по пятьдесят кредитов нескольких гиптуккерам, пусть пока покараулят. Через час мы все продадим.

– Через час? – не поверил Гвинет.

– Через час, – твердо сказал Майк, хотя этот уверенный тон дался ему нелегко. Он прекрасно понимал, чем рискует, если не сумеет продать туков. А уж за растрату общих денег Морган точно его не похвалит.

Тем не менее Майк повторил:

– Через час продадим все, до последнего тука.

– Хорошо бы, – со вздохом произнес Гвинет и, обращаясь к гиптуккерам, сказал: – Ну пойдемте, ребята, покажите нам свой товар, и в особенности голштинцев.

Как только Гвинет и гиптуккеры ушли, Майк почти бегом отправился на площадь, чтобы успеть скупить новую партию.

Подскочив к четверым погонщикам, привязывавшим к барьерам последних туков, Майк поздоровался и как бы между прочим заметил:

– Вот ведь везет же некоторым – только что продали четыре сотни рогатых прямо из загона.

– Прямо из загона? – недоверчиво переспросил один из продавцов. – А ты никак из «барсуков» будешь?

– Да, из «барсуков», – согласился Майк.

– Вы теперь вроде заодно с нами?

– Конечно, ты разве не знаешь?

– Да уж знаю. Я с вашими ребятами два раза туков перегонял. Бывало, что даже стрельба начиналась, но ваши быстро решали все проблемы...

– Конечно, – кивнул Майк, чувствуя, что время уходит, а на площади появляются другие перекупщики. – Конечно. Кстати, я своих туков тоже быстро сдал – по три сотни моментально.

– Мы бы своих тоже продали всех – двести десять голов. Но туки у нас хорошие.