Дерево лжи - Фрэнсис Хардинг

— Не совсем. — Фейт протянула руку, поглаживая ближайшую ветку. Она чувствовала себя ревнивой собственницей. Это ее дерево, секреты ее отца. Но только, опустив пистолет, она совершила что-то непоправимое. Она доверилась Полу и этим проделала огромную уродливую дыру в своей броне. — Оно питается человеческой ложью, — продолжила она. — Ложью, в которую верят. Это симбионт — вид, который существует, взаимодействуя с другим видом. Люди кормят дерево ложью, а оно взамен дает плоды, которые вызывают галлюцинации, открывающие разные тайны. По крайней мере, так считал мой отец.

— Он не ошибся? — прямо спросил Пол.

«Разумеется, он не ошибся! — хотелось крикнуть Фейт. — Мой отец был гением, и, разумеется, он знал, что творил! Конечно же, он не стал бы губить свою карьеру и семейное состояние просто так!» Но вместо этого она поймала себя на том, что холодно анализирует то, что случилось с деревом. Вдруг созревание плода было лишь совпадением? Что ценного она узнала из этих видений?

— Не могу сказать наверняка, — неохотно призналась она. — Фрукт как будто раскрывает третий глаз и показывает мне вещи, о которых я не знала… но я не готова поклясться, что они отвечают реальности. — Фейт прищурилась. — Я буду знать наверняка, когда мы поймаем убийц.

— Ты ела плоды этой штуки? — Это явно пугало Пола больше, чем пистолет.

— Да, и я пришла сюда снова именно с этой целью. — Фейт сердито уставилась на него. — Я должна! Если тебе это не нравится, я никого не держу. Или можешь помочь мне. Фрукт вводит меня в транс. Я пыталась привязывать себя, чтобы не бродить, как лунатик, но… у меня получилось не очень хорошо. Если бы кто-то присмотрел за мной, было бы здорово. И ты сможешь делать наблюдения.

Пол подошел ближе, глядя на веревку, висевшую у нее на плече. Это предложение совсем его не обрадовало.

— Пять минут назад ты мне шагу ступить не давала. А теперь хочешь, чтобы я охранял тебя, пока ты будешь без сознания?

— Ты сам сказал, чтобы я сделала выбор, — язвительно заметила Фейт.

Плод был горьким, как всегда, и она снова понеслась вниз по темной извилистой дороге под аккомпанемент ударов своего сердца. Потом стало слишком темно, чтобы что-то видеть, но она знала, что пробирается сквозь джунгли. Каменный пол под ногами исчез. Она карабкалась и взбиралась на сплетения лиан, похожие на висячие мосты, шла мимо мощных узловатых деревьев, поднималась по огромным изгибающимся веткам, как по веревочным лестницам. И все это время воздух вокруг нее гудел от лживых историй. Любезная ложь. «Ты все еще прекрасна. Я тебя люблю. Я тебя прощаю». Ложь испуганная. «Наверное, кто-то взял это. Конечно, я англиканец. Я никогда раньше не видел этого ребенка». Предательская ложь. «Купите этот тоник, если хотите, чтобы ваш ребенок выздоровел. Я присмотрю за вами. Я не выдам ваш секрет». Полуложь и напряженное молчание вместо того, чтобы сказать правду. Ложь как нож, ложь как лекарство. Полоски тигра и темные пятна леопарда. И повсюду, повсюду ложь, которой люди обманывают себя сами. Мечты, будто срезанные цветы без питающего корня. Блуждающие огоньки, чтобы людям не было так одиноко в темноте. Пустая решимость и бессмысленные оправдания.

Ни одна ложь не подействовала на Фейт, она продолжала карабкаться, потому что почувствовала запах отцовской трубки. Огромное сплетение лиан шириной в десять футов, подвешенное, словно кокон, преградило ей дорогу. Из щелей поднимался тусклый голубой дым, и сердце Фейт болезненно сжалось от знакомого запаха. Она разорвала лианы, сделав дыру, а потом пролезла внутрь. Мрачный жаркий подвал. Темные следы от раздавленных комаров на беленых стенах. Единственное окно, крошечное и высоко расположенное, в нем отражалось тревожное пурпурно-серое небо. Снаружи долетали шум дождя и запах влажной земли.

На полу, застеленном соломой, лежал закованный в ножные кандалы мужчина в одежде джентльмена. Его темные усы и борода когда-то были аккуратно подстрижены, но теперь выглядели неухоженно, подбородок и щеки заросли щетиной. Волосы пропитались потом и грязью, под глазами были темные круги.

— Вы должны помочь мне, — сказал он. — Вы должны поговорить с ними, Сандерли. Скажите им, кто я и почему здесь. У вас есть бумаги от консула, они вас послушают. Вы можете поручиться за меня.

Сначала Фейт подумала, что он обращается к ней. Потом рядом с ней кто-то выпустил струйку синего дыма. Она повернула голову. Рядом стоял ее отец, преподобный Эразмус Сандерли, с капельками пота из-за жары, но безупречный, как всегда. Фейт хотела обнять его, но строгий вид отца остановил девочку. Она забыла, каким он бывает недоступным. Этот холодный отстраненный взгляд делал его бесконечно далеким.

— Уинтербурн, сэр, — произнес он бесстрастно, — вы просите меня дать о вас показания, поручиться за вас честью джентльмена. Но я едва вас знаю. Мы познакомились менее двух недель назад. Я знаю лишь то, что вы и ваши спутники сообщили мне, и все сказанное показалось мне фантастичным и неправдоподобным.

— Пожалуйста! — отчаянно взмолился Уинтербурн. — Подумайте о том, что я здесь не один! Не только я пострадаю! Проявите сочувствие!

— Если вы докажете правдивость ваших слов, — продолжил преподобный, — то я вам поверю и смогу убедить власти. Скажите, где вы прячете дерево лжи. Если оно будет соответствовать вашему описанию, я поверю вам.

Мужчина в кандалах пораженно уставился на Эразмуса, потом рассердился и заупрямился. Несколько секунд Уинтербурн оценивающе смотрел на преподобного, и его лицо сделалось несчастным.

— У меня нет выбора, кроме как довериться вам, — горько произнес он. — Перед тем как меня схватили, я обнаружил кое-какие записи Киккерта. Если я правильно понял его карту, в трех милях к северу от его дома, на берегу реки, протекающей через бамбуковый лес, есть одинокое строение. Думаю, растение спрятано именно там. Но поспешите, Сандерли!

Преподобный коротко кивнул, потом развернулся и, подойдя к двери, резко стукнул. Дверь открылась, и он вышел, бросив последний взгляд на заключенного. Секунду казалось, что он смотрит Фейт прямо в глаза с совершенно непроницаемым видом. Потом дверь захлопнулась. Фейт подбежала к ней, коснувшись грубой поверхности, и услышала скрежет тяжелого засова с той стороны. Прижав ухо к дереву, девочка услышала голос отца.

— Нет. — Его ледяной голос резал скальпелем. — Этот джентльмен утверждает, что мы знакомы, но он ошибается либо в бреду. Я никогда прежде его не видел.

Грохот дождя стал оглушающим. Мрак сомкнулся вокруг нее, словно кулак.

Фейт очнулась, промерзнув изнутри и снаружи. Ей никогда в жизни не было так холодно. Она вспомнила записи отца о встрече с Уинтербурном.