Последний адмирал Заграты - Вадим Панов

Месяц спустя он приехал на далекий остров, куда удалился в попытке убежать от себя молодой бамбадао, и протянул ему оружие. Первую и единственную ручную бамбаду, которую создал великий Бартеломео дер Га.

Он протянул Помпилио оружие и сказал: «Я все понимаю».

Он протянул Помпилио оружие и сказал: «Его зовут „Улыбчивый Ре“».

И еще сказал: «Это подарок».

Если вам когда-нибудь доводилось стрелять из настоящей бамбады, вы наверняка помните необыкновенное чувство, возникающее в тот самый миг, когда ладонь ложится на рукоять. Упоительное ощущение невозможности промаха, полной власти над оружием и целью. Если же вам повезло стрелять из бамбады, созданной великим мастером, то ощущение превращается в уверенность. Вы больше не чувствуете, вы знаете. Но если вы не обычный человек, а бамбадао, у вас нет ни чувств, ни ощущений, ни уверенности — вы просто попадаете в цель. Потому что во время боя вы — не человек. И не человек с бамбадой. И даже не бамбада.

Во время боя вы — Хоэкунс.

В барабане «Улыбчивого Ре» ждали своего часа шесть патронов. К коляске бросились десять разбойников, и ни одна из выпущенных Помпилио пуль не прошла мимо цели. Движения бамбадао были плавными, но точными — чуть левее, чуть правее, чуть вскинуть ствол, чуть опустить, сделать шаг, чтобы компенсировать дергающуюся под ногами коляску. Свои движения Помпилио не обдумывал, он видел только одно — цели, которые необходимо достичь, и достигал их. Он видел и слышал все вокруг, но отсекал неважное: дерганые движения перепуганного Бена, взбрыкивающую лошадь и хрипы умирающих врагов. В барабане «Улыбчивого Ре» ждали своего часа не простые патроны, но алхимические «косые молнии», снабженные разрывными пулями чудовищной мощи, способные оторвать руку и даже ногу, способные разнести на куски голову и разворотить грудную клетку. И они отрывали разбойникам руки и ноги, разносили на куски головы и выворачивали наизнанку грудные клетки. Они сеяли ужас, а потому последнего из первой шестерки бандита Помпилио застрелил в спину — разбойники пустились наутек.

Они надеялись спастись.

У них было четыре секунды.

Именно столько ушло на перезарядку «Улыбчивого». А потом бамбадао продолжил, и четыре секунды, как выяснилось, никому не помогли.

Грохот, грохот, грохот…

Падающие на землю тела. Самое последнее — в шаге от спасительных зарослей.

— Валентин!

— Уже, мессер! — Теодор ударил кобылу кнутом. — Бен! Сиди здесь, мы скоро вернемся!

Коляска помчалась к поместью дер Суан. Мрачный, как сама смерть, Помпилио добавил в каморы «Улыбчивого» патроны и принялся распаковывать «Трактирщицу». Нахлестывающий кобылу Валентин думал о том, что мундир хозяина придется чистить алхимическими растворами.

— Какого муля они заторопились?

— Быдло, — хмыкнул Ивар, предводитель менсалийцев. — Не сумели спрятаться и были обнаружены, на Заграте нет приличных воинов.

— Ты прав, — согласился Линчик. — Эти животные способны лишь ковыряться в земле.

И не стал добавлять, что животные с Менсалы способны лишь убивать. Как и любой нормальный галанит, Хайме считал людьми исключительно сородичей. Все остальные были «шва» — не галаниты, а значит — не люди.

Ивар продолжал невозмутимо таращиться на развернувшееся у особняка сражение, и Линчику пришлось напомнить наемнику об обязанностях:

— Не хочешь принять участие в драке?

Лбы менсалийцев перехватывали черные повязки, они всегда надевали их перед сражением, однако вступать в него вожак наемников не торопился.

— У них всё хорошо, — хладнокровно ответил Ивар.

И, как ни странно, был прав.

Бандиты сполна воспользовались эффектом неожиданности. Они перебили изрядную часть слуг, прорвались к дому и, видимо от радости, подожгли левое крыло. Остатки защитников забаррикадировались в правом, вокруг которого шла оживленная перестрелка.

— Минут через десять огонь перекинется на центральную часть дома, а потом…

— Плевать на поместье! Нам нужен Помпилио! Вдруг он увидел дым, и…

— Я слышал выстрелы. — Ивар тоже умел перебивать собеседников. — Полагаю, ваш Помпилио уже мертв. Хотя…

Менсалиец поднес к глазам бинокль и понял, что не ошибся: один из сидевших в укрытии разбойников получил пулю в спину. Ивар прикинул приблизительную траекторию, посмотрел на опушку леса и вздрогнул.

Роскошный особняк пылает. Плачет в небо черным дымом, прощаясь со всеми, кто его знал, со всеми, кто его любил и кому он служил. Роскошный особняк умирает.

Большинство стекол выбито, двери распахнуты, на мраморных ступенях переднего крыльца лежат три трупа. И на газоне — еще три. И еще тела на дорожках. А за спиной роскошного особняка горит конюшня, и какой-то мальчишка, наплевав на стрельбу и огонь, возится с воротами, пытаясь спасти обезумевших лошадей. Руки мальчишки обожжены, из глаз текут слезы, но он не уходит. Он плачет в голос, он кричит от боли, но продолжает возиться с замком. Он не видит набегающего сзади разбойника, не видит, что тот уже заносит над его головой топор, не видит… И не увидел.

Потому что именно этого бандита Помпилио снимает первым.

Коляска остановилась на опушке, на небольшом пригорке, с которого открывается замечательный вид на особняк дер Суан. На разгром. На поле боя.

Помпилио изучает картину, как эксперт — полотно художника. Он видит всё целиком, весь замысел и каждую деталь, каждый эпизод боя, каждый мазок. А выбрав цель, вскидывает «Трактирщицу» и наносит на полотно свой штрих.

Выстрел. Укрывшийся за каретой разбойник валится на землю. Подпись: Помпилио дер Даген Тур.

Выстрел. И падает на дорожку человек с факелом. Подпись.

Выстрел. И на ступенях крыльца появляется еще один труп.

До особняка четверть лиги. Для «Трактирщицы» — пустяк, для Помпилио — тем более. И пули в бамбаде подходящие — тяжелые «единороги», пробивающие стальной лист с тысячи шагов.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Не бой, а бойня, хладнокровное убийство, но тонкости бамбадао не волнуют, ибо сейчас он не человек, а Хоэкунс. Он ищет цели.

Выстрел.

Разбойники понимают, что беспощадный, не знающий промаха воин их попросту отстреливает. Разбойники начинают суетиться, искать другие укрытия и попадают под огонь приободрившихся защитников поместья. Слуги дер Суан знают, что хозяйка ждала на ужин бамбадао, и встречают прибытие Помпилио радостными воплями.

Выстрел. «Единорог» насквозь прошивает деревянный забор и входит в грудь укрывшегося за ним бандита. Следующая пуля попадает убегающему разбойнику в спину. Он подпрыгивает, кричит, потом падает на клумбу с белыми лилиями и царапает ногтями землю. Выстрел…

— Они разбегаются! — орет Хайме.