Москва - Андрей Круз

Носясь по всем подчинённым территориям, Валера заметил, как чеченец, которого звали Хамзатом, купил у какой-то заезжей компании, экипированной как спецназ, новенький серебристый «паджерик». Ну купил и купил, дай Аллах ему здоровья или не давай — невелика разница. Второй раз Валера увидел его возле машины на нефтебазе, когда сам командовал работягами, ставящими щит для объявлений. Тут к нему подскочила Любаня, жарко зашептав:

— Валерик, там у чеха золота куча, прикинь?

— И чего? — не понял Валера.

— А чего нам с того чечена, а? — загорячилась она. — С бабами подвел, товар не привёз, а, Валерик?

— Ты чего хочешь? — спросил он у неё конкретно, вглядываясь в странно блестящие, словно от лихорадки, глаза.

— Валерик, ну шо ты как маленький? — удивилась она. — Так уедет, и всё. А там золота…

— Слышь ты, маруда, — прервал он её. — Ещё услышу подобное — грохну. Поняла?

— Та ладно! — вроде не поверив, отмахнулась она. — Нам шо с него?

— Он тут клиент, понятно? Сделаешь что — молись. Завалю, — коротко ответил он и отошёл в сторону.

Любаня потопталась растерянно, а затем, словно осенённая идеей, куда-то побежала. Валера о ней сразу забыл, дел хватало, хоть и выматерился сквозь зубы. Она вообще в последние дни стала его напрягать глубокой внутренней мерзостью, и её ночная услужливость компенсировала это всё меньше и меньше.

Краем глаза он увидел, садясь в машину, как чёрный «Геленд» с мигалками вдруг резво погнал куда-то на выезд. Пожал плечами и сказал везти себя на склад, куда как раз прикатила одна из бригад с товаром из города, а заодно пришла машина с какого-то арсенала ГРАУ, с патронами, которую сменяли у тамошних вояк на лекарства, еду и ещё что-то. Надо было присмотреть.

В разгар разгрузки вдруг ожила рация, и Валеру вызвали «охотники». Это его удивило, мужики занимались своим делом и привычки беспокоить по ерунде не имели, да и повода к этому. Платили им как обещали, они свои обязательства выполняли, так что о чём болтать?

— Валер, это Саша, — представился один из них. — Тут такое дело… Любаня твоя поехала из посёлка, а потом оттуда стрельба была. Наше дело сторона, но сам понимаешь, решили сообщить.

— Тварь, — коротко сказал Валера, отключившись от связи.

Разговор слышали многие, вокруг как раз стояла целая толпа, был и Самбист как раз. Обсуждать ничего не стали, покидались в машины и на полной скорости погнали к мосту. И прямо за ним встретили серый «Форанер», из которого выскочила Любаня, отчаянно засемафорив руками. Она была вроде бы ранена, но двигалась шустро. Едва увидев его, она бросилась навстречу, отчаянно голося:

— Валерик! Валерик! Ой, шо было!

Валера вгляделся в её блестящие, прозрачные голубые глаза и наткнулся на совершенно трезвый, оценивающий взгляд, словно проверяющий, сработал представленный спектакль или нет. Он почувствовал, как волна злости поднимается откуда-то из глубины, и спросил, стараясь выглядеть спокойным, но без особого успеха:

— Тихо! Рассказывай, пацаны где?

Глаза Любани метнулись куда-то вбок, потом вдруг заблестели слезами, вызвав мысль: «И так умеет, тварюга».

— Ой, поубивали мальчиков! — затянула она уже плаксиво, и тут он не выдержал.

Подняв руку, он всей пятернёй ударил её по морде, опрокинув на задницу, а сам, чтобы не сорваться и не начать пинать её ногами, шагнул в сторону, переводя дух и направившись к серой «тойоте».

За рулём машины сидел худой парень с автоматом на груди, спокойно ожидающий, что Валера скажет. Вздохнув, Валера спросил:

— Вы её где подобрали?

— С километр отсюда, — ответил парень, кивнув куда-то назад. — Если поедешь, то сразу увидишь, там «Геленд» расстрелянный.

— С пацанами что случилось? Видели?

— Убили их, — ответил тот. — Возле машины лежат.

Валера кивнул, сразу поняв, что случилось. Пацанов он приставил к Любане неопытных, дезертиров с «духанки», решил, что ей, не выбирающейся с безопасной территории, и таких хватит. Та, в силу своей наглости и его авторитета, погнала их за чеченцем. А насчёт того, что можно было ждать от Хамзата, он ни на секунду не сомневался. Он сам его мысленно определил про себя как «волк, не человек». В общем, два неопытных бойца противниками не оказались, а Любаня сумела смыться.

Предъявлять людям на «тойоте» было нечего, он их сам помнил, и «охотники» по радио сообщили, что к месту стрельбы серый «Форанер» поехал. Он лишь сказал, что претензий к ним не имеет, и пошёл обратно, к сидящей на асфальте Любане. Присел перед ней на корточки, ожидая, пока машина с теми, кто подвёз его подружку, не уедет, затем спросил:

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не лезла к чеху? Предупреждал?

— Валерик, та я разве лезла, та это он… — зачастила было Любаня, но он заткнул её второй оплеухой, а затем снова спросил:

— Предупреждал?

— Та я разве…

Снова плюха и снова вопрос:

— Предупреждал?

Лицо Любани некрасиво искривилось, слёзы потекли уже вполне искренне, и она часто закивала.

— Ну видишь, предупреждал, — кивнул он, поднимаясь. Снял с плеча «Витязя» и дослал патрон. — А ты мне не поверила, наверное, и забыла, что жадность губит.

Любаня тонко завыла, выпятив нижнюю губу с капавшей с неё кровавой слюной.