В плену бессмертия - Богдан Дорошин

Не слишком гигиенично, подумалось Герину, зато действенно. Глаз Демона пылал и слезился, жуткая боль застилала сознание, благодаря чему странник не замечал множественных ран своего истерзанного тела. Он шел вперед, шел не оборачиваясь. Его шансы скрыться зависели от Детей Света и их желания его преследовать. Он был чрезвычайно опасным врагом, которого отпускать нельзя ни в коем случае, но на площади Экралота творилось черте знает что, и там поддержка носителей дара требовалась особо.

Спустя пять минут, Проклятый все же остановился и обернулся. Тоннель по которому он убегал был пуст, не считая жирных лоснящихся крыс. Храмовники за ним не последовали. По крайней мере, этой дорогой.

* * *

Паскуль ощущал себя выжатым, но горячка боя все еще не оставила молодого хранителя. Рукоять своего меча он сжимал до белых костяшек, а в ушах все еще плавал грохот взрывов. Улица, на которой они находились, лежала в руинах, хотя еще недавно по ней бодро бегали повозки и гуляли пешеходы. Сила Проклятого оказалась велика, но сейчас не об этом следовало беспокоиться. Возмущение в фоне, доходящее до Детей Света с главной площади города, пугало куда сильнее. Что конкретно там произошло, сказать навскидку было нельзя, но что ничего хорошего — так это уж точно.

— Что будем делать? — спросил Архон и в его голосе неуверенности было куда больше, чем ему хотелось бы. — Этот… это существо… как думаете, после такого взрыва он мертв?

— Вряд ли, — выдохнул с задних рядов Назир.

— А вот мне показалось, что он решил уничтожить себя вместе с нами, но у него ничего не получилось. — Архон нервно засмеялся, но быстро умолк. — Так что же теперь нам делать?

У Детей Света, присутствующих на разрушенной улице, был одинаковый ранг, и по сути отдавать приказы друг другу они не могли. Только в том случае, если командир назначался сверху, как Астор…

Только тут Паскуль вспомнил о своей боевой подруге. Когда общая группа хранителей настигла Проклятого, тот уже разделался с девушкой. Всеми силами она пыталась его задержать и у нее получилось, да вот только все оказалось напрасным. Проклятый улизнул…

— Необходимо позаботиться о наших раненых, — Паскуль вышел вперед, и голос его звучал немного хрипловато. — Шорг, Каррот, леди Натау. Постарайтесь отыскать выживших. Назир и Архон — вы последуете за Проклятым. Если отыщите его тело — хорошо, если он все же жив, то ни в коем случае не вступайте с ним в схватку. Сейчас главное не дать ему скрыться. Не бойтесь: из-за черного облака магический фон сейчас застлан туманом и враг вряд ли сможет вас заметить.

— Да кто боится, — фыркнул Назир; почему-то ему совершенно не хотелось спорить. В сложных ситуациях людям свойственно слушать тех, кто готов взять на себя ответственность. — Но с тебя потом новые сапоги и одеколон.

Паскуль тем временем продолжал, сохраняя на лице пугающую серьезность. Говоря свои следующие слова, даже ему показалось, что звучат они приговором:

— Я и остальные сейчас же отправимся к площади Эркалота, и окажем посильную помощь нашим братьям по вере. Не знаю, что там произошло, но именно к этому Господь и готовил нас все эти годы. И если нам придется сегодня отправиться к нему на свидание, да будет так.

Дети Света, стоявшие полукругом меж руин, возражать не стали. Они были готовы умереть.

* * *

Вместе с группой послушников Макс спустился на первые ярусы собора, а именно: в молельный зал, столь огромный, что в нем без труда поместилась бы футбольное поле. Ровные ряды скамеек тянулись бесконечно долго, и вероятно могли уместить тысячи прихожан. В самом конце виднелся монумент, изображающий Эркалота. В отличие от того же Иисуса, этот бог кротким не казался: в руке меч, торс закован в нагрудник, а если вглядеться в выражение сурового лица, то сразу же становилось ясно, что пощады еретикам и отступникам не будет. У подножья статуи толпились священнослужители, усердно молясь вслух, но каменное божество оставалось безучастным к их святым песням.

Другая группа людей держала массивную дверь, словно при осаде. Сначала Макс удивился, но потом до него донеслись гулкие удары и царапание об дерево. Кто-то с той стороны явно желал проникнуть внутрь, но не знал как. Панические крики с улицы почти стихли. Либо все успокоились, либо успокаиваться было уже некому. Подобная мысль заставила Сиркина содрогнуться, и он опасливо присел на краешек скамейки, не зная как ему быть. Благодаря памяти Кейт он неплохо ориентировался в городе, и знал несколько лазеек, которыми можно было покинуть Арсдан, но неожиданно замолчавшая площадь…

Тишина нервировала. Как впрочем и странные завывания, царапания о дверь и редкие вопли, которые принадлежать человеку никак не могли.

— Чего прохлаждаешься?! — к Аксиру подлетел один из священников и с силой рванул за рясу в районе шеи. — Не видишь разве, что небеса разверзлись?! Это кара Его! А я предупреждал! Всех предупреждал…

Глаза священника полнились безумием, и Макс не долго думая с силой оттолкнул слугу Эркалота. Тот упал, но на это никто не обратил внимания. Все были заняты своим делом: либо молитвами, либо сдерживанием двери.

— Эй, — обратился Макс чуть погодя, подавая священнику руку. — Я… извини.

— Что толку мне от твоих слов? Не видишь разве: небеса разверзлись!..

— Да, да, я слышал. Кара господня и все такое. Лучше скажи, как отсюда можно выбраться.

— С собора? — ужаснулся падре. — Теперь это самое безопасное место во всем Арсдане! Ни одна нечистая сила не сунется сюда…

«Сомнительно», — подумалось Максиму, и он вспомнил с какой легкостью пронес в эти стены «Черную книгу». Эркалоту на это было как минимум плевать. Но все же не оставил свои попытки расспросить священника. Молодому человеку почему-то казалось, что теперь уж точно местная инквизиция его сожжет, если он не уберется до того момента, как хаос уляжется, и следовало отыскать наилучший способ для отступления. Если бы только получилось добраться к портовым переулкам…

— Так как отсюда можно свалить? — спросил Аксир, беспокойно поглядывая на выбитое витражные окно высоко наверху.

Падре долгое время не отвечал, стоя на коленях и повернув свой лик к скульптуре Экралота. Он молился с закрытыми глазами так отчаянно, что становилось понятно: еще немного и сердце у него встанет. При чем больше боялся он не Тьмы, спустившейся на город, а мысли, что Господь отвернулся от своих слуг, лишил их защиты.

Аксир подавил в себе раздражение и повторил свой вопрос. Мужчина в рясе очнулся и посмотрел на молодого человека так, словно впервые увидел, а после буркнул:

— Древние катакомбы связаны с городской клоакой. Но в них ходу нет. Запечатаны вот уже семьдесят лет. Раньше там хоронили выдающихся слуг Господних, но…

— Угу, я знаю, — соврал Макс, который мысленно считал минуты, которых у него и так было немного. — С помощью этих катакомб можно выйти наружу?

— Н-наверное, — пробормотал священник, а потом глаза его сузились: — А кто ты вообще такой? С какого прихода? Твое лицо мне не знако…