Слуга Империи - Раймонд Фейст

Укрывшись в расщелине, Тасайо облизнул пересохшие губы:

— Славно, славно, — вполголоса пробормотал он. — Наконец-то господин Чипино сам идет к нам в руки.

У его плеча заерзал сотник:

— Прикажешь выступать, господин?

Кошачьи глаза Тасайо сузились:

— Болван, — без всякого выражения произнес он. — Выступать будем тогда, когда Ксакатекас бросит в бой все свои силы и начнет кромсать кочевников.

Сотник едва не поперхнулся:

— Но, господин, на вчерашнем совете вождей ты говорил совсем другое.

— А что было делать? Разве эти трусливые псы пошли бы на смерть добровольно?

Сотник поджал губы и промолчал. Тасайо развеселился:

— По-твоему, я поступился честью?

— Э… нет-нет, господин, как можно! — Офицер начал заикаться. Он слишком хорошо знал, чем кончаются эти приливы веселья.

— «Нет-нет, господин, как можно!» — брезгливо передразнил Тасайо. — Кочевники — варвары, у них нет понятия чести; их заверения в преданности вождям — не более чем сотрясание воздуха. Это букашки. Без них земля будет чище.

— Как скажешь, господин, — льстиво закивал сотник.

Тасайо ненавидел угодливость. Он отвернулся и стал наблюдать за схваткой. Бряцали мечи; воздух огласился воинственными криками; сухой песок обагрила кровь первых убитых.

— Не суетись, — сказал Тасайо. — Надо выждать. — Он прислонился к отвесной скале и полуприкрыл глаза, будто грохот битвы звучал для него музыкой.

Сотнику стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие. У него на глазах союзников убивали, как мух. Их поредевшие ряды откатывались назад, оставляя на песке горы окровавленных тел. Солдаты Ксакатекаса, вышколенные и хорошо обученные, не знали жалости.

Сам властитель Ксакатекаса, чья фигура издали напоминала игрушечного человечка, поднял меч над головой. Это был знак военачальнику построить армию для преследования, чтобы разгромить кочевых разбойников и раз и навсегда покончить с беспорядками на границе.

Тасайо встрепенулся и прикинул на глаз расстояние. Казалось, он заранее прочертил воображаемую линию и теперь увидел, что противник ее пересек. Все тем же невыразительным тоном он сказал измученному бездействием подчиненному:

— Настал твой черед, Чактири. Давай сигнал к наступлению.

* * *

Люджан стоял рядом с Марой на спуске, с которого вся долина была как на ладони.

— Им конец. — Он махнул рукой в ту сторону, где еще виднелись горстки спасающихся бегством кочевников. — Сейчас Ксакатекас перестроит войско и начнет преследование. Ему даже не понадобится поддержка чо-джайнов.

Мара сидела в паланкине, поставленном на землю. Она отвела в сторону легкий полог, защищавший ее от пыли.

— Сдается мне, ты испытываешь разочарование. Люджан повел плечами:

— Что же еще может испытывать вновь назначенный военачальник, который — во время боя отсиживается в стороне? — Тут он хитро улыбнулся. — Впрочем, честь госпожи — это и моя честь. Я всегда полагаюсь на мудрость твоих решений.

— Хоть это и не правда, но красиво сказано, — улыбнулась в ответ Мара. — Обещаю по возвращении из пустыни предоставить тебе полную свободу действий. Если, конечно, нам будет куда возвращаться.

Ее слова прозвучали зловещим предзнаменованием: воздух огласился звуком горна. Далеко внизу, в долине, по обеим сторонам плоскогорья, где Ксакатекас преследовал кочевников, хлынули темные волны. Лицо Люджана окаменело, а рука сама собой легла на рукоять меча.

Мара тоже посмотрела туда, откуда донесся трубный глас. Она различила племенные знамена, а под ними — плотные ряды воинов в незнакомых доспехах, которые готовились ударить по армии Ксакатекаса с флангов. Их численность вдвое превосходила силы Чипино. И, что самое тревожное, — это были отнюдь не племена пустыни. Воины, как на подбор, отличались высоким ростом и мощным телосложением. Отсюда следовало одно: они пришли из иных краев, из недр Империи, чтобы под видом диких кочевников сокрушить Акому.

— Это Минванаби! — вскричала Мара. — Так вот что замышлял Десио! — Подняв глаза на своего военачальника, Мара постаралась не выдать страх. — Люджан, объявляй сбор. Ударим по этим самозванцам с тыла, иначе Ксакатекасу не отбиться!

Люджану не нужно было повторять дважды. Он набрал побольше воздуха, чтобы прокричать приказ, но его опередил требовательный окрик Кевина:

— Стойте!

Мара побледнела:

— Кевин! — Ее голос не сулил снисхождения. — Ты слишком много себе позволяешь. Дела союзников — это вопрос чести. — Она кивнула Люджану. — Выполняй.

Кевин бросился к Люджану и схватил его за локоть. Клинок полководца мгновенно взвился в воздух и опустился, коснувшись запястья мидкемийца. Под острием образовалась тонкая, как нить, кровавая черта.

— Не сметь! — вскричала Мара дрогнувшим голосом; такого ее приближенные еще не слышали. Переводя гневный взгляд с офицера на раба, она процедила сквозь побелевшие губы:

— Сопротивление военачальнику карается смертью.

Кевин отшатнулся. Мара его не узнала: угрюмый взгляд, стиснутые зубы, прерывистое дыхание.

— Я знаю, что говорю.

— Что ж, говори, да побыстрее, — нехотя разрешила Мара. — Каждая минута промедления обернется гибелью солдат Ксакатекаса. — Она хотела добавить, что, если это очередная варварская выходка, раб будет вздернут на виселицу.

Кевин прочистил горло.

— Госпожа, если твои воины двинутся на помощь Ксакатекасу, они все до единого попадут в капкан.

В глазах правительницы не отразилось ничего.

— Верь мне, госпожа, я не стану говорить зря! — хрипло вскричал Кевин, но взял себя в руки. — Мне знакома такая тактика. Как-то раз наши солдаты оказались в долине у городских стен. Они разбили завоевателей и пошли вперед, но их ударили с тыла. Отряд, поспешивший им на помощь, тут же угодил в засаду. Враги их просто изрубили.

Вздернув подбородок, Мара перевела взгляд на Люджана. Тот молча убрал клинок. Теперь и Кевин разжал пальцы. У него дрожали руки.

— Госпожа, заклинаю тебя, не торопись с атакой.