Убить нельзя научить. Спартакиада для варваров - Ясмина Сапфир

Я поняла сразу – Ластина не устоит перед таким соблазном. Сожалела ли я о потере подруги? Не особенно и недолго. Ровно неделю, пока бывшая соседка собачонкой бегала за Царриндой и тремя ее подпевалами, носила их сумки и преданно заглядывала в глаза. А потом я снова не смогла открыть вечером дверь. Теперь уже я ошибки повторять не собиралась. Хорошенько разбежалась и с пинка открыла квартиру. Ластина даже не пискнула – понимала, что восторженной встречи ждать не приходится. Я вышла, приосанилась, уперла руки в боки и спросила у отползавшей зигзагами от двери подруги:

– Ты не Царринду ищешь? Могу показать – где она живет! Если очень попросишь, может, даже провожу. Так, по старой памяти.

Ластина приподнялась, встала по стеночке и грустно сообщила:

– Они меня выгнали из компании. Сказали – просто хотели тебя позлить. Отомстить за фингалы и шишки. А ты не среагировала.

Еще бы! Я эту их месть за километры почуяла! Почти так же, как их убийственно сладкие духи из лепестков каких-то цветов. Нюхнул один раз – и все, хочется взорвать сады истлов к чертям.

– И что? – уточнила я, хотя прекрасно понимала – чего добивается бывшая подруга.

– Ну… я это… в общем… хотела… – Она подняла на меня печальные карие глаза, глубоко вздохнула и закончила: – Давай дружить заново? А? Так ведь все хорошо было…

– Прости, но я никогда ничего не теряю… – процитировала я любимую героиню из женского романа.

Я почитывала их тайком, с фонариком под одеялом, чтобы не застукал отец. Едва бравый Натэл Вольк находил мое «розово-сахарное чтиво», как немедленно сжигал его во дворе дома. А мне назначал четыре наряда вне очереди. То есть пять пробежек до соседнего поселения и обратно, три тысячи отжиманий на одной руке и сто прыжков на одной ноге через перекладину в метре над землей. И совершенно зря это делал. После такого издевательства даже над моим крепким мрагулским телом все мышцы ужасно болели. Я ложилась в постель пораньше, но уснуть не могла – уж слишком ныло тело. Приходилось начинать очередной любовный роман – отцовских походных баек я наслушалась на всю оставшуюся жизнь вперед.

Ластина подвисла надолго. Мой ответ поставил ее в тупик. Я ждала, позволяя бывшей подруге как следует поломать голову. Потому что до чертиков хотела сломать ей голову более традиционным способом. И даже не потому, что предала, бросила и забыла, а потому, что решила вернуться… Хуже того – вообразила, будто ее примут обратно. Уж лучше оставаться одной. Меньше разочарований. За последнюю неделю я отчетливо поняла эту простую истину. И не отступала от нее почти полгода.

Наконец, когда молчание стало надоедать, Ластина пригладила хвостик и робко уточнила:

– Что значит – не теряла? Ты о чем, Слася?

– Я никогда ничего не теряла. Особенно чувство самоуважения и достоинство. Поэтому возвращайся-ка ты к своей сальфийке или к Царринде. Да, в общем-то, куда хочешь. И забудь, что мы когда-то дружили.

На этих словах я торопливо захлопнула дверь и больше часа пролежала в постели, уткнувшись лицом в подушку. Я понимала – другую подругу такая, как я, найдет вряд ли. Осознавала – Ластина вовсе не столь и плоха. Ну кто откажется дружить с королевой потока, великолепной Царриндой? Об этом же грезят все девушки потока! Даже те, что люто ненавидят Царринду и тайком выбивают ей зубы на занятиях по военке. Да и парни мечтают тоже! Разве только я не мечтала. Слишком уж хорошо видела эту высокомерную стервозину, фальшивую насквозь. Начиная от идеально сглаженного тональным кремом лица, длинных подкрученных тушью ресниц и заканчивая гнилой душонкой. Училась Царринда не сильно лучше меня, знанием наук не блистала, да и магией владела посредственно. В общем, мы ничем не отличались друг от друга, если смотреть чуть дальше красивой одежки и лица. В те времена я считала себя уродиной. Скажи тогда кто-то, что я превращусь в соблазнительную диву, Мату Хари мрагулской расы – расхохоталась бы в глаза!

Впрочем, это уже совсем другая история.

Пока же я на долгие месяцы вновь погрузилась в полное одиночество. Но затем случился очередной катаклизм мебельного значения.

За это время я успела убедить себя, что дружба в наше время ничего не стоит, а женщины на нее не способны в принципе. Либо они тебе страстно завидуют, преданно заглядывая в глаза, либо хихикают за спиной лишь потому, что ты не такая, как все. Либо все вместе. И я вполне стоически справлялась со своим положением. В группе меня больше не трогали. Царринда поняла, что наказать меня с помощью подруг невозможно. Да и шанса такого больше не представится. Хотя я почему-то была уверена – королева потока не менее одинока. Только в глубине души.

Однажды я убедилась в этом воочию. И уродись я немного более меркантильной, подлой, в общем, такой, как Царринда, об этом знал бы уже весь поток.

Как-то поздним вечером я гуляла под окнами Академии Войны и Мира. Вдыхала свежий воздух с запахом росы и цветов, любовалась звездным небом и отдыхала от учений.

«Видишь ли, дочка, нет ничего лучше для убитых тренировками мышц, чем еще несколько убийственных тренировок. Тогда тело понимает – лучше уже не будет, а вот хуже – запросто. И перестает столь сильно тебя беспокоить», – часто говаривал Натэл Вольк.

На такой подвиг после трех пар с Бурбуруссом Брабана по прозвищу Генерал я не решилась. Но прогуляться представлялось удачной идеей. Ноги перестали так сильно ныть, шея – затекать от перенапряжения. И если бы не визжание местных птиц и вопли котов, я вообще чувствовала бы себя прекрасно.

Вот шла я себе, шла куда глаза глядят, и вдруг куст на газоне справа замахал ветками, зашелестел и… заплакал дурным голосом обиженной в лучших чувствах истлы. Как бы плохо ни давались мне точные науки, одно я заучила давно – кусты не могут сами по себе шевелиться и уж тем более – рыдать. Поэтому остановилась, раздвинула ветки и… обнаружила Царринду. Она сидела на газонной траве, нисколько не жалея свои оранжевые шорты, из дорогого атласного материала, и горько плакала. Наверное, мне стоило прислушаться к советам отца. Он любил говорить: «Видишь ли, дочка, если застал врага в горе, пожалей его – добавь еще! Тогда он поймет, что зря расстраивался – ведь бывает и хуже!» Но я не смогла. Царринда с ужасом наблюдала, как я перешагиваю образовавшийся в кусте проем и устраиваюсь рядом. Мне одежду беречь не требовалось, так что я просто плюхнулась на траву.

– Все в порядке? – осведомилась у одногруппницы. Так, чтобы начать разговор. Ясное дело, все не в порядке, если истла рыдает, как сотня зейлендских белуг!

Царринда всхлипнула, потерла лицо, размазав тональный крем до появления редких несовершенств и даже маленького шрама на носу и промямлила:

– Илленда… пошла на свидание с Ррангаром Ашкилази.

Я пожала плечами.

– Ну ты не переживай. Вернется твоя Илленда. Ррангар конечно скандр. Но они женщин не бьют, не калечат и не убивают. И уж точно не сжирают вместе с потрохами!

Царринда посмотрела так, словно я только что вырвала ей зуб без анестезии, минуту помедлила и зашлась рыданиями.