Троя. Грозовой щит - Дэвид Геммел

Одиссей ничего не ответил, но тогда заговорил Мерионес:

— Это справедливая точка зрения, — согласился он. — Принесите ваши луки. Позвольте нам, по крайней мере, попрактиковаться с ними.

Тогда несколько воинов удалились и принесли тонкие луки в египетском стиле, каждый из которых был вырезан из простого куска дерева без всяких приспособлений для придания им силы и гибкости. Молодой воин подошел к Мерионесу. Он нес два лука и, предлагая первый чернобородому лучнику, казалось, немного замешкался. Затем он натянул тетиву и повернулся к судье.

— Давай, — приказали ему. Юноша протянул лук в правой руке Мерионесу, который взял его и натянул несколько раз тетиву. Второй лук он предложил Одиссею.

— Во имя богов! — громко воскликнул царь Итаки, приподнимая его. — Я мог бы вырезать лучше оружие из сухого коровьего дерьма. Если выпустить стрелу в кролика из этого лука, то она поцарапает ему задницу и ему покажется, что его укусила блоха.

В толпе раздался смех.

Другие воины принесли корзины со стрелами, которые они поставили перед лучниками. Затем снова заговорил судья:

— У каждого лучника будет пять выстрелов. Десять самых метких стрелков перейдут в следующий тур.

— Это хрупкое оружие, — пожаловался Мерионес. — Тетива недостаточно натянута, чтобы преодолеть ветер, — он повернулся к судье: — Можно нам, по крайней мере, поупражняться с этими луками?

Судья покачал головой и вызвал лучников вперед. По сигналу каждый натянул тетиву. Внезапно раздался треск. Сломался лук Одиссея, а стрела упала на землю.

— Принесите другой лук! — закричал он.

Воин принес ему второе оружие. Царь Итаки успокоился, осторожно вздохнул и выстрелил. Стрела, подхваченная ветром, пролетела совсем рядом с мишенью. Теперь, почувствовав лук, он выпустил три стрелы, которые вонзились в грудь соломенной фигуры. Затем он потребовал свою пятую стрелу.

— У тебя уже было пять выстрелов, Одиссей, — возразил судья.

— Ты слабоумный? При первом выстреле сломался лук.

— Такова была воля богов. Ты попал три раза из пяти. Прости, царь Одиссей, ты выбываешь.

В толпе воцарилось молчание. Одиссей, величайший из лучников, известный по всему Зеленому морю, провалился в первом туре. Швырнув лук на землю, он схватил Акилину и послал длинную стрелу, которая пронзила самую дальнюю мишень. Она попала в шест, который удерживал чучело, с такой силой, что мишень освободилась от своих креплений и упала на землю.

Одиссей повернулся к судье:

— Ты высокомерный ублюдок! Ты думаешь, эта толпа пришла посмотреть, как взрослые мужчины играют с палками и веревками? Они пришли посмотреть на лучших лучников и великие луки. Они пришли увидеть Акилину и черный лук Мерионеса. Они явились на выставку величия, а не на сомнительную демонстрацию посредственности.

С этими словами он ушел прочь, сгорая от стыда. Мерионес побежал, чтобы остановить его.

— Подожди, друг! — закричал он. — Идем, давай найдем что-нибудь прохладительное, чтобы выпить.

— Я не в настроении поддерживать компанию, Мерионес.

— На твоем месте я тоже был бы не в настроении. Но послушай меня, Одиссей. Судья излишне усерден. Тебе нужно было позволить выстрелить еще раз.

Царь Итаки остановился.

— Я не люблю проигрывать, Мерионес. Все это знают. Но здесь что-то витает в воздухе, и мне не нравится этот запах. Ты заметил молодого воина, который подошел к тебе, чтобы дать лук? Он взял его левой рукой, затем натянул и протянул тебе оружие, находящееся в правой руке.

— Да, я видел это. И что? Ты думаешь, тебя обманули?

— Я не знаю, Мерионес. Но мне точно известно, что меня дважды опозорили за один день.

Судья приказал лучникам занять их места. Мерионес наклонился к Одиссею.

— Прости, мой друг. Но что бы здесь ни произошло, все знают, что ты являешься величайшим лучником в мире.

— Иди! Иди и выиграй в этом чертовом турнире. Мерионес побежал обратно по полю. Одиссей бродил вокруг поля, наблюдая за другими состязаниями. Биас прошел через два предварительных тура в соревновании по метанию копья, а Леукон победил двух противников в кулачном бою. Даже большой и неуклюжий Банокл добрался до последних испытаний. Заскучав и разозлившись, не дождавшись церемонии открытия, Одиссей вернулся на «Пенелопу».

Пирия тихо сидела под навесом на задней палубе, когда он поднялся на борт.

— Я не ожидала тебя увидеть так скоро, — сказала она. Это замечание не улучшило его настроение. Девушка протянула ему чашу с водой.

— Ты видел Андромаху?

Выпив воды, царь Итаки покачал головой.

— Она покинула дворец и переехала на ферму Гектора».

— Тогда я отправлюсь туда.

— Конечно! В городе полно чужестранцев. Твой отец здесь, и брат, и целая свита, насколько мне известно. Риск, что тебя узнают, очень велик. Через пять дней все цари разъедутся.

— Я хочу отправиться сейчас, — возразила она.

Гнев, который не появлялся на поверхности весь день, прорвался.

— Ты глупая девчонка! — закричал Одиссей. — Естественно, ты хочешь рискнуть! И если тебя поймают, пока ты бездумно несешься к своей утраченной любви, тогда всем членам моей команды будет грозить смерть! Последнего человека, который помог беглянке с острова Теры, сожгли заживо вместе с его семьей! Ты думаешь, что я позволю рисковать жизнью моих людей ради пяти дней? Во имя богов, девочка, ты хочешь ослушаться меня? Тогда я тебя выдам сам!

Она сидела очень тихо с широко открытыми испуганными глазами. Царь Итаки почувствовал, как его гнев утих. «Что я делаю? — спросил он себя. — Эта девушка много страдала — и не только эти последние дни. И я мучаю ее?»

— Прости за этот взрыв, — сказал он наконец. — Это был ужасный день, и я по натуре неспокойный человек. Ты в безопасности со мной, Пирия. Но дай мне эти пять дней, и я доставлю тебе к Андромахе.

— Прости меня тоже, Одиссей, — вздохнула она. — Я сказала, не подумав. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из членов команды пострадал из-за меня. Я, конечно, подожду. Как ты меня представишь, когда мы доберемся до дворца Гектора?

Тут он покраснел.

— Я много об этом думал. Я не могу представить тебя как рабыню или служанку, поскольку тогда тебя поселят среди работников во дворце Гектора. Тебе будут давать задания, к которым ты не готова. Я не могу сказать, что ты член моей семьи, потому что все знают, что у меня нет семьи, кроме Пенелопы. Поэтому — и не сердись, прежде чем я закончу, — я скажу, что ты моя любовница. Тогда тебе предоставят комнаты, и я пришлю тебе новую одежду вместо этого изодранного платья. Тебе не нужно бояться. Я не буду требовать, чтобы ты исполняла эту роль. К его удивлению, она улыбнулась.