Тарра. Граница бури. Летопись первая - Вера Камша

— Я могу тебя по-прежнему называть Герика?

— Да.

— Ты любишь короля?

— Я об этом не думала.

— А Зенона любила?

— Нет. Но ведь он сошел с ума.

— Геро, послушай меня… Нельзя же быть такой… такой никакой. Кошки и те как-то относятся к тем, кто рядом. А ты же человек… В твоей жизни было столько всего. Пропал первый жених, погиб второй, ты чуть не утонула… Потом тебе предложил руку король. А ты… Ведь ты любишь Стефана?

— Он велел мне согласиться. Ему что-то приснилось, и он сказал, что мы не можем быть вместе…

— А у тебя не было никаких предчувствий?

— Мне ничего не снилось. Мне никогда ничего не снится.

— Неужели ты никогда не видела снов?

— Видела, когда была маленькой. Они были всякие. То очень страшные, то очень красивые… Потом отец что-то сделал, и я совсем перестала их видеть.

— Но отца ты любишь? — И тут в серых глазах впервые мелькнуло какое-то чувство. Рене повторил вопрос, и Годойя прошептала:

— Ненавижу… — Эландцу показалось, что он ослышался, а она вдруг заговорила. Быстро, давясь словами: — Мой отец — это страшно. Он сумасшедший. Он в Тарске собрал много того, что осталось от самых старых времен… От тех, когда здесь жили только чудища… Он ездил в Последние горы, что-то искал. У нас пропадали люди, и никто никогда их больше не видел. Потом пришли гоблины… Они не люди, они… Клыки как у рыси, черные волосы, желтые глаза… Тоже рысьи. Они сильные, сильнее любого человека… Они приходили и уходили, потом с ними пришел… Бледный… Он приходил с отцом и смотрел на меня, я кричала.

Мама пошла к отцу. Она вела меня за руку и молчала. Это было после того, как я перестала видеть сны… Мы вбежали к отцу, мама знала, что он у себя, но там никого не было. Мы ждали, ждали, ждали… Он не появился. Мама отвела меня назад и больше не приходила. Мне сказали, что она уехала, но я знала, что ее просто больше нет. Ее убил отец, потому что понял, что она узнала про него что-то страшное. А потом я поссорилась с женщиной, которая за мной следила, и не захотела ее слушаться. Пришел отец, и… мое тело стало делать то, что он приказывал. Я не хотела, но руки и ноги меня не слушались. И так было всегда, когда я не хотела подчиняться. И я стала послушной. А эта женщина однажды тоже исчезла. Она была красивая. Очень. Если б Марита стала злой, она была бы такой же.

Появилась старуха, которой я боялась еще больше, чем отца. Она никогда не спала и никогда не ела. Руки у нее были холодные и мокрые… Мне… Мне иногда кажется, что меня просто нет, есть только лед… Замерзшая вода, и все. Я ничего не могу, не хочу, не знаю… Мне все равно. Ланка говорит, так нельзя. Ей не понравилось, что я вышла за короля Марко, но Стефан так решил. И отец велел.

— Но как он мог приказать, ведь он болен?

— Это вы так думаете. Но я знаю, что он скоро придет за мной. И я опять сделаю, что он захочет…

— Ты говорила с кем-нибудь об этом?

— Нет, потому что отец услышит.

— А почему говоришь сейчас?

— Потому что его тут нет. Я это чувствую.

— Герика, ты любишь Стефана?

— Не знаю… Думала, люблю… Он был добрым, он нас спас, заболел. Ему все время было больно. Из-за меня, но любить… Я читала сказание о Ройко и Линетте… Они не могли жить друг без друга, а я живу без него. А Стефан, он просто сказал, что мы не можем быть вместе. Он ничего не объяснил. Ничего! — Она уже кричала. — Я для всех вас как породистая собака, которую продают или дарят. Для вас всех!.. Простите.

— Ты ошибаешься. Не знаю, почему Стефан так поступил, но поверь, ему еще хуже, чем тебе. Тебе надо успокоиться. Время терпит. Прощай!

— Нет, — теперь она говорила ровно и спокойно, — не уходите.

— Ты хочешь, чтобы я остался. Почему?

— Потому что при вас они ничего со мной не сделают!

— Кто это «они»?

— Отец и те, с кем он связан.

— Ты знаешь, кто это?

— Та старуха. Бледный… Но это они такими казались. На самом деле они какие-то другие, еще хуже. Я знаю, отец обещал им меня, а я не хочу… Может быть, если станет так, как хочет король, я им буду не нужна и они меня отпустят.

— Глупости. — Рене привлек королеву к себе. — Глупости. Никто тебя никому не отдаст.

Мелькнула и погасла мысль, что надо бы погасить свечи. Впрочем, можно было обойтись и без этого… Если бы только она была способна чувствовать хоть что-нибудь, кроме страха!..