Град разбитых надежд - Мария Токарева

Они уже подбегали к обширному парку-огороду. Но в ветвях не щебетали беззаботные певуны. Зато в нос ударил прогорклый запах дыма — догорали дома несчастных бедняков. Где-то уже мелькали распоряжения о том, что трущобы надлежит отделить от района честных тружеников глухой стеной, но никаких работ не велось. И вот… результат.

Мимо с жутким ни с чем не сравнимым воплем пробежала опаленная курица, от нее шел резкий запах жженого пера. За ней с бессмысленными стеклянным взглядом брела женщина, покрытая сажей. За собой она вела мальчонку лет шести, измученно и отрешенно тянула за запястье, как мешок с картошкой. Он вздрагивал и нервно поводил плечами. Одежду обоих покрывали пятна золы, кое-где ткань обуглилась.

— Вам нужна помощь? — воскликнул тут же Ли, но женщина даже не остановилась. Джоэл уловил, как с ее губ сорвался скрипучий охрипший стон:

— Они лишили нас всего. Всего… Все сгорело.

— Куда вы! — снова позвал ее Ли, но несчастная не обернулась. Шатаясь и слабо переставляя подгибавшиеся ноги, она прошествовала мимо. И приказ не велел охотникам тратить время на помощь гражданским. Якобы эта обязанность лежала на военных.

Джоэл надеялся, что где-то уже разбит небольшой лагерь от гарнизона для оказания помощи. Но сердце болезненно сжалось при мысли, что растерянным погорельцам, пострадавшим от бунта трущоб, без дома и работы останется единственный путь — в эти же трущобы.

Лучше уж на завод, но туда неохотно брали женщин с детьми. Хотя мальчонка уже мог выполнять какую-то работу. Богачи, конечно, отрицали использование детского труда, ведь «священные предки» незадолго до пришествия Хаоса запретили бесчеловечное обращение с подрастающим поколением. И так далее, и все такое, но реальность кидала в лицо комья грязи и пепла.

Его хлопья засыпали некогда уютные садики, покореженные изгороди торчали выверченными костями. В одном дворе лежал окровавленный труп мужчины. Похоже, здесь уже шли бои, гарнизон поднял охотников, когда понял, что не справится своими силами. Джоэл переглянулся с Ли, в темных глазах напарника читалась тревога, черные ресницы подрагивали, а губы неопределенно кривились. Первые жертвы бунта отбили у него охоту пересказывать сплетни о притоне и его хозяине.

— Где там точка сбора-то? — мрачно спросил Джоэл. Со сна он едва запомнил, что повторяли кричащие рупоры на башнях. Все слилось в единый гул, но теперь новый выброс адреналина снова возвращал в строй. Слух обострился, черные мухи по-прежнему пролетали перед глазами, но уже в образе частиц гари. И видел он их предельно четко, как и разоренный Квартал Птиц.

Разбросанные вещи из выпотрошенных домов тонули в грязи. Оборванные занавески истоптали в лужах, мебель выволокли для сооружения баррикад. Кое-где лежали тела, но мало. Значит, жители либо ушли, либо… присоединились. Картину внезапного запустения дополняли кружащие вперемешку с пеплом птичьи перья, а на одной из крыш отвратительно хрипло орал тощий черный петух, как будто тоже созывая свое куриное царство на мятеж. Ли поморщился и, не целясь, запустил в него камнем, отвечая напарнику:

— Точка сбора на границе трущоб. Как раз возле борделя, о чем я тебе и твержу.

— Тогда не трать время, — кивнул Джоэл.

Петух неуклюже слетел с крыши и умолк, а они продолжили путь, но уже медленнее, осторожно озираясь. Из любого окна в них мог полететь арбалетный болт или камень. «Жаль, что против сомнов стрелы не помогают», — посетовал Джоэл. Охотников не учили обращаться с луками и арбалетами, потому что сомнов уничтожала только сталь с серебряным напылением и гранаты с маковым порошком, перемешанным с порохом. Наконечника стрелы не хватало для обезвреживания.

Пусть Вермело и позабыл секрет изготовления револьверов, но более древнее оружие в нем еще умели делать. А уж пращи и рогатки, заряженные вывороченными из мостовой булыжниками, слыли излюбленным орудием нападения трущобных бандитов. Джоэл ожидал, что с минуты на минуту услышит над ухом свист такого снаряда. И потому чуть не выхватил меч, когда они с Ли столкнулись на повороте у поваленного плетня с группой других охотников.

— Никого не нашли? — спросили они.

— Нет, — ответил Джоэл.

— Тогда к точке сбора, — кивнули ему охотники. И стаей черных теней они устремились к обозначенному месту.

Они пробирались дворами, топча грязь, белесые лепешки помета и обугленные доски. Узенькие улочки кто-то предварительно завалил мусором. Баррикаду частично разнесли, наверное, гарнизон постарался, но защитить квартал им не удалось. Мимо еще несколько раз пробегали сбитые с толку жители, некоторые даже не замечали охотников, поглощенные своей бедой, другие же бросали на них испуганные взгляды. И ни один не обратился за помощью.

Джоэл ощущал себя в группе охотников точно в эпицентре тяжелой грозовой тучи — такой же черной и угрюмой, как их мрачное братство. В обществе незнакомых охотников даже Ли потерялся. Без треуголки он ничем не выделялся внешне, а напряженное выражение лица передавало, что внутренне он стал натянутой тетивой, которая ждет полета стрелы. Зато тревога Джоэла за возлюбленного росла с каждым шагом. Лучший фехтовальщик и бегун Цитадели не заслужил грядущей мясорубки. Джоэл уже представлял, что их ждет. И все молчаливо соглашались: в этот день вернутся не все. Не каждый переживет атаку на трущобы.

— Проклятые революционеры, — пробасил вполголоса незнакомый охотник. Он указал на тонущие в грязных лужах плакаты. На грубых полотнищах и наспех сколоченных табличках крупными кривыми буквами значились слова общего возмущения: «Нас продают! Нас убивают! Мы люди! Нет рабству! Нас убивают!».

— Здесь было… мирное шествие, — посетовал Ли, но другие плакаты оспорили его слова. На них алой краской густо намалевали: «Кто накажет аристократов? Кто будет судить судей?» и «Долой аристократию! Долой Квартал Богачей!».

— Может и было, но переросло в уличные столкновения и поджоги. Вон — похоже это на «мирное шествие»? — сварливо прервал Джоэл, кивнув на распластанное под снесенным забором тело.

Молодой военный, городской стражник, лежал навзничь с искаженным маской смерти лицом. Под ним расплывалось буро-алое пятно, на теле маячили пять или шесть колотых ран. Из прорехи мундира на животе вспухали выпущенные внутренности. Они уже начинали наливаться протухающей зеленью, привлекая вонью орды черных мух, которых и так водилось предостаточно в Квартале Птиц. Его будто сделали первой жертвой, показательно истыкали клинком, разделали, как тушку курицы. Кто-то очень хотел, чтобы мирное шествие переросло в настоящий бунт. Убийство патрульного — достаточный повод.

Джоэл пришел к выводу, что постарались местные банды. Сперва возмущенные люди гоняли здесь вываленного в перьях хозяина борделя, требуя справедливости. Потом прилюдно разделались с ним. Жестоко, конечно. В духе Вермело. Впрочем, он заслужил. В этом случае бастион Эскуидон не поднял бы всех по тревоге. Но с убийством невиновного стражника началась резня. К первым поборникам сурового правосудия присоединились подстрекатели, настоящие бандиты. И вот тогда Квартал Птиц захлебнулся паникой. По крайней мере, в голове сложилась такая картина, ныне расцвеченная тусклыми отблесками Красного Глаза.