Моя не понимать - Константин Костинов

С другой стороны, господин Хыгр, а что вы хотели? Чтобы все смотрели вам в рот и каждую высказанную идею воспринимали как Божественное откровение? Консерватизм и неприятие новшеств никто не отменял. Здесь каждый имеет свою голову на плечах и непрошеная помощь посторонних яггаев либо запоздала, либо не нужна. Здешние и сами до всего дойдут…

Димка тоскливо вздохнул и решил: раз уж к нему пришел живой справочник, узнать что-нибудь новенькое о планете.

Флоранс поглощала сгущенку, как мышь крупу, при этом болтала без умолку. Тема уже сменилась с городских слухов на все виды сладостей, которые зомбяшке приходилось есть, пробовать, видеть в своей жизни. Вспомнила, что здесь неподалеку есть кафе, где угощают новоизобретенной вкусностью. Правда, там дорого, поэтому – Флоранс вздохнула и опять погрузилась в сгущенку – ей не придется попробовать, что же там такое удивительное делают…

Димка вспомнил совет господина Шарля сводить Флоранс в кафе. Представил себя вместе с ней за столиком… Расшалившееся последнее время воображение при упоминании о столах тут же показало Димке картинки «Он с Флоранс за столиком, на столике, у столика и прочее», отчего молодой человек засмущался и постарался не смотреть на девушку. Да и воображение уже отметило, что здешний столик очень даже крепкий…

Чтобы избавиться от неприличных фантазий, Димка зацепился за незнакомое «тррррррррр» в речи зомбяшки. Судя по всему, название месяца. Переспросив: «Моя не понимать. Что это?» – он тут же получил полную справку о здешних месяцах, а заодно и о днях недели.

Сейчас, по словам Флоранс, шел шестой месяц. Название месяца Димка, не мудрствуя, перевел как июнь. Тем более что, раз он шестой, значит, и новый год здесь начинается где-то в январе. Затем Флоранс начала называть месяцы с начала года. Димка монотонно повторял про себя: «Январь, февраль, апрель, март…» В процессе выяснилось, что месяцев в году четырнадцать, то есть названий Димке для двух месяцев не хватит. Он начал лихорадочно рыться в памяти, боясь, что иначе интуиция ухватит какое-нибудь бредовое словосочетание. Французские ассоциации сделали свое дело, и теперь в здешнем календаре, кроме нормальных и всем известных двенадцати месяцев, оказались брюмер, который втиснулся между октябрем и ноябрем, и термидор – между июлем и августом. В каждом месяце было двадцать шесть дней, и еще один день был добавлен к декабрю, то бишь последнему месяцу года.

Когда Флоранс начала перечислять дни недели, Димка сразу остановил ее. Слово «сколько» в его словаре по-прежнему отсутствовало, пришлось выкручиваться, произнося длинные предложения: «Это много день? Один день? Два день? Семь день?» – пока до зомбяшки не дошло, о чем ее спрашивают.

Дней в неделе оказалось шесть. Пришлось выкидывать субботу. Димка даже задумался, в какой день отдыхали бы евреи, окажись они здесь…

– Все! – торжественно сказала Флоранс, подняла свою измазанную сгущенкой мордашку и облизнулась так, что даже Димке показалось, что в сгущенке есть что-то неприличное… То есть как – все?! Целый кувшин?! У нее же все слипнется!

Димка заглянул в кувшин. Нет, к счастью, закончилась не сгущенка, а место в животике Флоранс. Больше в нее не помещалось. Надо же…

Распахнулась дверь, в комнату вошел господин Шарль.

– Господин Хыгр… Добрый день, Флоранс. Ты нашла его?

– Да, господин Шарль. – Флоранс вежливо привстала. – Спасибо.

Длинный смотрел на девушку, как обычно смотрят на маленьких детей. Димка вспомнил, что она – дочь его давнего друга, и, наверное, господин Шарль до сих пор видит в ней ту крошку, которую он кормил в детстве конфетами. Думаю, шпионку он в ней и не подозревает…

– Господин Хыгр, вы мне нужны. Кстати, завтра нужно будет забрать с нашей старой квартиры улики против Хозяина, которые мы там оставили в спешке. Не забудете?

– Нет.

Какие еще улики?

Уже в карете, распрощавшись с Флоранс, господин Шарль объяснил Димке причину спешного отбытия:

– Полицейские вместе с городскими проверили все гостиницы города. Конечно, несколько месяцев назад в город приехало много различных групп, но не все из них до сих пор живут в гостиницах. Фактически, кроме Сапожников и Поджигателей, нашлась только одна большая группа. Я подозреваю, это Летучие Мыши. Среди них есть те расы, которые, по моим расчетам, должны быть в группе мышей. Семь человек, два трррррррр…

Как называть людей, обычных простых людей?!

– …эльф, гном, тролль, два летуна…

Димку зациклило на названии человеческой расы. Хомо? Ага, хомо и суслик… Нет, не пойдет… Андрос? Псевдогреческий бред…

– Парни из эльфятника уже рядом с гостиницей. По их словам, все Мыши в номере, никто не покидал его. Утром, до прибытия гвардейцев, приходил мышан, судя по всему, человек Хозяина. Почти сразу ушел, принес небольшой сундучок, что в нем – непонятно…

Димка отбросил мысли о людях. Тут же в памяти всплыло странное слово «хуманс». Кажется, где-то кто-то так называл людей. Откуда слово? Хуманс… А, ладно, пусть будет. Хуманс так хуманс.

– Зачем ваша нужна моя?

– Как зачем? Самое опасное при взломе двери – получить пулю. А вот вам-то боятся нечего.

Понятно… Только-только починили камзол.

Тут Димку потянуло на вопросы.

– Зачем твоя говорить девка, наша прятать дом важная вещь? Твоя думать, она смотреть наша, говорить другая? Твоя хотеть проверить ее?

Господин Шарль с интересом посмотрел на Димку:

– Считаете, что я принял Флоранс за шпионку Хозяина и решил проверить ее? Господин Хыгр, я знал ее отца десять лет. Я знал его жену, я знаю Флоранс с младенчества. Я держал ее на руках, я с ней играл, когда ее отец приходил ко мне в гости. Она выросла на моих глазах. И вы считаете, я буду проверять ее на шпионаж?

– А…

– Конечно, буду.

Димка замолк. Логика господина Шарля его пугала.

Ехали долго. Гостиница, в которую заселились предполагаемые Мыши, была почти на другом конце города.

В переулке неподалеку от гостиницы стояли и курили четыре эльфа, судя по всему, те самые парни из эльфятника. Димка думал, что увидит нечто вроде группы захвата – черные или камуфляжные комбинезоны, шлемы-сферы, автоматы, – но парни превзошли все ожидания.

Обычные эльфийские косы, черные сапоги, ярко-красные штаны и камзол – грудь без украшений, а вот рукава плотно расшиты золотым кружевным узором; каски на головах, похожие на старые мотошлемы – с открытым лицом и козырьком, обтянутые красной кожей. Ослепительное зрелище…

«Кружева на мундирах? Очень оригинально… Интересно, какие у них шинели?»

Единственное, что более-менее соответствовало образу группы захвата, – оружие. Шпаг не было, имелись только большие кинжалы, напоминающие кавказские, а самое главное – на плече у каждого висело на широком ремне ружье, как автомат у омоновца.