Там, где лес не растет - Мария Семенова

Разгоревшийся огонь лизал рыбу на её прутике. Коренга хотелсказать ей об этом, но не посмел. Если огонь так и уничтожит её ужин, онподелится с ней своим.

– Люди моего жениха яростно защищались, – сновазаговорила Эория. – Но халисунским стрелкам подвозили всё новые колчаны, а«белуха» с «косаткой» не могли вырваться обратно в море, потому что поперёквхода в гавань натянули толстые цепи. Потом люди наместника забрали с «белухи»дорогой груз, отвели оба корабля в море и там сожгли во славу своих Богов,даровавших победу. А раненого Гвегорда завязали в мешок и бросили в воду, чтобысмерть стала для него унижением.

Коренга попробовал представить, как это происходило. Памятьупорно подсовывала ему вздувшуюся пузырём мокрую мешковину и страшный булькающийкрик из этого пузыря. И ещё руки, шарящие, пытающиеся разорвать мешок изнутри…

– Ты вспомнил сейчас, как тонул Ириллир, – злоусмехаясь, угадала Эория. – Напрасно, не вспоминай. Гвегорд не молил опощаде, но откуда было знать этим незаконнорождённым, легко ли утопить морскогосегвана! Мы – дети океана, арранты в нём – гости, ну а они – так, одним глазкомзаглянули. Они возвратились на берег, уверенные, что предательство Ириллираникогда не будет открыто, но они ошибались. Гвегорд продержался достаточнодолго, чтобы его заметили с лодки любопытные рыбаки, надеявшиеся найти средигорелых обломков какую-никакую поживу. Те люди сразу поняли, кого им повезлоподобрать, и хотели спасти моего жениха, полагая, что за это им может бытьнемалая награда. Но из ран Гвегорда уже вытекла кровь, необходимая для биениясердца, и он умер у них в лодке, лёжа под чужим парусом. Он только велел имрассказать о себе любому сегванскому мореходу, идущему на Острова. И рыбакивыполнили его просьбу. Два месяца спустя совсем с другой лодки увидели парусакунса Винитара с острова Закатных Вершин и пустились навстречу вместо того,чтобы удирать без оглядки. Они очень боялись кунса, но нарушить волю умершегобыло ещё страшней, потому что халисунцы никого и ничего не боятся так, как разгневанныхмертвецов. Винитар щедро наградил рыбаков и передал нам весть. Остальное тызнаешь. Я надела мешок Гвегорда вместо плаща, чтобы спать в его объятиях, какобещала, и мы с отцом дали обет не ступать на берег, покуда не выследимИриллира и не совершим над ним справедливость. Ты видел её. Вот и всё.

Коренга невидяще смотрел на сгоревшую рыбу.

– Вы обошлись с Ириллиром милосерднее, чем он с твоимженихом, – сказал он Эории. – Вы ссыпали в мешок деньги, и они быстроутянули его на дно.

– Ага, – почёсывая левый висок, безразличнобуркнула Эория.

Коренга вдруг остро почувствовал, какого усилия стоиловоительнице это внешнее безразличие. Ему мучительно захотелось немедленнообнять девушку, согреть её теплом собственного тела и рассказать ей, чтославный Гвегорд, без сомнения, радуется и гордится, взирая на неё с сегванскихНебес. Может, Коренга вправду бы так поступил… или хоть попытался… но тут Эорияупёрлась взглядом во что-то по другую сторону костра. Потом поманила пальцемТорона, которому Коренга отдал спинку налима:

– Поди сюда, умница.

Понятливый пёс поднялся и подошёл, помахивая хвостом, иКоренга обратил внимание, что в густой шерсти на его шее что-то поблёскивало.Эория запустила пальцы в серый мех и вытянула светлую цепочку, подаренную вГалираде. Коренга увидел золотое кольцо, подвешенное на этой цепи. Как уж онооказалось надето на неразъёмную цепь, оставалось только гадать.

И на нём мерцала, переливалась звезда о шести каменныхлучах. Точно такая же, как на царском Справедливом Венце.