Лорд из города теней - Оливия Штерн

Дальше все происходило быстро.

Я стояла посреди едва освещенной спальни, меня трясло, а мой муж ходил кругами и попросту срывал с меня платье — прекрасное, драгоценное платье. Но ему было наплевать и на нежное сияние кружева, и на блеск изумрудного шелка. Он его содрал с меня, клочья разбросав по полу. Та же судьба ждала и нижнее белье. На мне остались лишь драгоценности его матери. Когда я попыталась прикрыться руками, он снова, не говоря ни слова, схватил меня и потащил в ванну. Зло сопел мне в шею, а я чувствовала, как бьется, полыхает в нем бешенство.

Это — все? Он поверил тому, кого убил?

Поставив меня, словно куклу, посреди ванной, Эрис открыл краны и принялся, набирая в ковш воду, поливать меня.

— Руки убери, — рявкнул, когда я снова попыталась закрыться от него.

— Эрис, — тихо сказала я, — неужели ты…

— Замолчи! — вдруг заорал он, — ты! От тебя… пахнет им. Ты вся им пропахла!

Я прикусила губу. Значит, поверил… Что же теперь делать?

А муж, сперва яростно намылив губку, принялся ожесточенно меня тереть, потом смыл пену, намылил еще раз. Обнюхал, ткнувшись носом в плечо, проведя им по груди. Меня начало трясти. Что дальше-то?

Эрис отошел, подхватил большое полотенце и, обмотав меня им, легко поднял на руки. И когда только сил набрался? Я ведь его оставила сидящим на полу, совершенно измочаленным.

… И с размаху опустил меня на кровать, поверх покрывала. Начал раздеваться сам, поспешно скидывая одежду. Диадема начала неприятно колоть и царапать кожу головы, я стянула ее, отложила в сторону.

— Эрис, — позвала в надежде… сама не знаю, на что надеялась. Возможно, что мы все же поговорим и все уладим?

Громко сопя, он сбросил на пол штаны и, оставшись обнаженным, тяжело опустился рядом и принялся разматывать мое полотенце.

— Я не виновата, — шепнула все же я.

— Знаю, — и скрежет зубов.

— Но тогда…

Он вдруг резко развернул меня к себе, положил руку на щеку, не давая шевельнуть головой, а сам прислонился лбом к моему лбу и замер.

— Лора… Клянусь жизнью моей матери. Я пытался. Я боролся. Я старался себя убедить, что ты всего лишь человек, и что ты ничего для меня не значишь. Но проиграл. Себе же проиграл. Своему фантому. Смешно, правда? Я думал, что хочу просто жить, но не сразу понял, что только с тобой я жив как никогда раньше.

Он умолк, тяжело дыша, нюхая воздух рядом с моим лицом. Затем продолжил:

— Я знаю, что виноват перед тобой. Многое должно было быть по-иному… И да, я очень виноват, Лора. Ты… Могу я надеяться, что ты меня простишь? Что останешься со мной?

— Ох, Эрис, — выдохнула я потрясенно, — не надо…

— Нет, надо, — внезапно зло сказал он, сверкнув глазами, — никто больше не посмеет тебя обидеть. И я придумаю, как быть с братом, как обойти клятву и ее силу. Чтобы мы могли просто жить. Но это… если ты меня простишь и согласишься быть рядом.

Он умолк, сверля меня взглядом. Ждал ответа.

Я же…

Я простила. Наверное, еще раньше простила.

Но как же побег? Как же Солья? Как же… все?!

— Нам не дадут здесь жить хорошо, — растерянно промямлила я.

Ох, не то нужно было говорить. Но ничего иного в голову не пришло.

— Я сделаю так, что дадут, — уверенно ответил Эрис, — самое главное — это ты. И сегодня, на балу… после того, как его величество пыжился и доказывал собственное превосходство, мне показалось, что мое положение не безнадежно, что у нас ещё все может быть… хорошо, так, как должно, так, как ты того достойна.

— А как… я достойна?

Он улыбнулся. Мы все еще касались друг друга лбами, совершенно обнаженные на кровати.

— Лучше всех, Лора. Женщина, которую я люблю, получит все.

Почему-то меня начало знобить. Что же теперь? Я могла сбежать с Сольей, а могла остаться с человеком… нет, с шедом, который всего лишь наконец сообразил, что не нужно бороться с собой. Но что я сама чувствовала по отношению к нему?

Заглядывать в собственное сердце было страшно, но все же отважилась — одним глазком.