Попаданка для дракона - Полина Верховцева

— Пей.

Кровь не текла. Я была настолько обескровлена и так сильно замерзла, что из побелевшего запястья удавалось выдавить всего несколько жалких капель. Для спасения дракона этого не хватит. Надо больше. Гораздо больше.

.. .Столько, сколько хранилось в избушке Оллина.

— Помоги мне, пожалуйста, — шептала я, подхватывая его под руки и пытаясь поднять. Рэй был в полуобморочном состоянии и почти ничего не понимал.

Как-то встал, с моей помощью, но пошатнулся и чуть не осел обратно. Я обняла его, пытаясь удержать, и с ужасом слушая тяжелое хриплое дыхание.

— Идем. Обопрись на меня. Вот так.

Я буквально тащила его на себе. Рэй механически переставлял ноги, мотался из стороны в сторону, спотыкался через шаг.

Подъем от реки в гору, отнял у него почти все силы. Уже наверху, ноги подкосились, и он тяжело повалился на снег, увлекая меня за собой

— Пожалуйста, не отключайся, — молилась я, хлопая его по щекам, — я могу тебе помочь. Только надо добраться до убежища. Давай, ты сможешь!

Чтобы поднять его на ноги, мне потребовалось несколько бесконечно долгих минут. Рэй прикрыл глаза, балансируя на грани забытья.

— Идем, — закинула его буку себе на плечо и снова потащила, задыхаясь от тяжести.

С каждым шагом он становился все тяжелее и, по-моему, уже не понимал, где находится, и что вокруг происходит. Хмарь жрала его, жадно отнимая оставшиеся силы.

Он снова упал, и сколько бы я его ни тормошила, не приходил в себя.

— Рэй, — выла я над ним, задыхаясь от отчаяния, — пожалуйста, не бросай меня.

До домика уже было рукой подать. Он маячил впереди серым остовом среди тонких стволов осин, манил к себе, обещая спасение, но я чувствовала стоит мне отпустить Рэя и побежать за лекарством, как пепельный перестанет держаться. Я знала это наверняка. Мне нельзя отходить от него ни на шаг, потому что только наша связь держит его на плаву.

Я справлюсь.

Схватила его под подмышки и рванула со всей мочи, но не удержалась и повалилась назад. Он был таким тяжелым!

Я снова встала, расползаясь в снегу, задыхаясь, ухватила за ворот кожаной охотничьей куртки и потянула, сдвигая с места.

Еще шаг, еще.

Пальцы сводило от напряжения, мышцы дрожали. Я не чувствовала своих ног —после того как провалилась в реку, они окоченели. Сырые валенки задеревенели, превращаясь в орудие пыток.

Продолжала идти, волоком таща за собой мужчину, без которого не мыслила своей жизни. Если он не справится, я тоже уйду. Без него меня просто не станет.

Рыдая во весь голос, кричала чтобы он не смел меня бросать, и продолжала тащить. Падала, вставала, снова падала.

Его голова безвольно моталась из стороны в сторону, губы приобретали характерный оттенок болотной хмари. Я боялась, что не успею и этот страх давал мне сил

— Давай, же! — рычала, перетаскивая его через порог, — еще немного!

Когда мы оказались внутри я бросилась к шеренгам бутылочек, припасенных Оллином. Схватила пять штук и плюхнулась на колени рядом с бесчувственным Шерром.

— Открой рот. Пей, — повторяла, как заведенная, пытаясь влить в него рубиновую кровь, — еще немного.

Она тонкой струйкой стекала по подбородку, не попадая внутрь сквозь плотно сжатые губы. Я схватила следующий пузырек.

— Ну же, — надавила ему на щеки и все-таки умудрившись приоткрыть рот, — вот. Вот так. Запрокинула ему голову, вынуждая проглотить.

— Хорошо, — следующую бутылочку открыла зубами и снова слила ее содержимое в рея.

Его начало трясти, совсем, как ту выжлу, над которой Оллин проводил эксперименты.

Мне с трудом удавалось его удерживать и вливать кровь. Сильный мужчина отшвырнул меня одним взмахом руки, даже не заметив этого. Я отлетела к стене, больно ударилась и обессиленно сползла на пол.

Его выгибало, но он не приходил в себя, хрипел, не открывая глаз.

Останавливаться нельзя. Я помню, что случилось с той выжлой, которую Оллин не долечил. Очередная бутылочка, которую я пыталась открыть, выскользнула из непослушных окоченевших пальцев:

— Черт, черт, черт!

Я пинком закрыла дверь, сквозь которую в утлый домик врывался ветер. Скинула промокший тулуп валенки, больше похожие на ледяные колодки. Мне нельзя замерзать, не сейчас.

Накинула на себя вонючее старье, натянула какие-то носки и снова схватилась за бутылочки. Мне удалось влить Рэя содержимое одной из них, вторую он выбил у меня из рук.

Было больно, но я не жалела себя. Оседлала его сверху, сжимая бедрами, чтобы не скинул и снова влила лекарство.

Рэй хрипел, бился в конвульсиях, пугая меня до чертиков. Но я видела, как его губы перестают быть мертвецки зелеными. Это внушало надежду. Я снова и снова поила его, не зная когда надо остановиться, и можно ли вообще останавливаться.

Его кожа постепенно становилась бледной, но без зелени. Щупальца вен пропадали, ногти приобретали нормальный оттенок.

Моя кровь помогала. Лечила его. Но он почему-то не приходил в сознание. Даже пропотев и затихнув, Рэй так и не открыл глаза.

Я склонилась ближе, пытаясь расслышать его дыхание, и поняла, что он спит.

Получилось.

Я обессиленно сползла по стенке на пол, обхватила себя руками и сидела, не шевелясь, давясь слезами от пережитого ужаса. Было больно в груди. От страха, обиды, отчаяния.

Мой побег чуть не погубил дракона. Чуть не погубил человека, которого люблю.

Проклятый Оллин! Обвел меня, как последнюю идиотку вокруг пальца.

Рэя снова начало трясти, но в этот раз не от болезни, от холода. Надо его раздеть. Мне с огромным трудом удалось стащить с него охотничьи сапоги, сырые штаны и куртку.

Затем я собрала по дому все, во что можно было закутаться: старые одеяла, одежду, какие-то тряпки и соорудила что-то на подобии гнезда, в которое с огромным трудом уложила мужчину. Я зажгла все свечи, которые только нашла в доме, но тепла от них не было. Очаг растапливать я не решилась, помнила, как летом чуть не задохнулась, и не спалила всю избушку. Выкатила из углов грей-камни, которые раньше накалял огонь Оллина. Они уже едва теплились, но я билась за каждую крупицу тепла и все равно подвинула их ближе к гнезду, обложила со всех сторон, в надежде хоть как-то согреться.

Вскоре Шерр перестал дрожать, расслабился, но так и не проснулся. Я потрогала лоб, покрытый испариной. Не горячий. Жара нет. Потом аккуратно оттянула веко, заглядывая в глаза — зелень ушла.

Получилось! Я была готова рыдать от облечения, но нужно было решить еще один вопрос. У меня самой зуб на зуб не попадал от холода. Рубиновая Слеза уже не справлялась, не могла меня отогреть, и переодеваться было не в чего, вся сухая одежда ушла на то, чтобы утеплить Рэя.