Памяти не предав - Станислав Сергеев

Смешки, которые раздались с разных сторон, подтвердили, что ответ будет один. Вопрос задал капитан-лейтенант Великий:

— Товарищ майор, а что дальше?

— Сейчас ждем Судоплатова, который непосредственно курирует контакты с нами, прокладываем дорогу, обеспечиваем безопасность и гоним бензовозы в порт, там нас давно ждет танкер с горючим — специально прислали, плюс продукты, боеприпасы и так далее.

— Да, кто бы сказал, не поверил бы.

Но у него были еще вопросы.

— Но вы ведь им сообщили про прорывы, наступления и окружения, про атомное оружие, про Майданек, Дахау, про Бабий Яр, про блокаду Ленинграда?

— В первую очередь, но нужно было еще заставить поверить и убедить, чтоб не пытались захватить. Вот с июля по август этим и занимался, плюс там в руководстве какая-то сука постоянно гадости делает. Видите синяки — местное НКВД навешало, насилу отбились… А по всему остальному, Данила, — делаем что можем, даже наличие информации о прорывах не сильно помогает. Армия еще не та, рыхлая, неповоротливая, командиры безынициативные. Слишком много всего. Мы как можем — помогаем: связь, средства РЭБ. Видел бы ты, как под Могилевом самопальную глушилку включили и немецкую танковую роту в огневую ловушку затащили. Ты думай, чем можем помочь, теперь это и нас касается, тем более среди нас много из этого мира. В нашей истории они должны были погибнуть, а так стали соратниками. Те же Кукушки — бывшие бойцы 172-й стрелковой дивизии, которая была уничтожена при обороне Могилева, со мной воевали. Вяткин, Воропаев, Марков… Дунаев вообще моряк с Балтфлота, Строгов — ОСНАЗ НКВД, майор Фролов — армейская разведка. Сборная солянка — но каждому я готов доверить свою спину…

Такой содержательный разговор был прерван вызовом по шифрованному каналу.

— Феникс, это Халзан.

«Халзан» — позывной одного из бойцов, оставшихся здесь вместе с Судоплатовым.

— На связи.

— Вы идентифицировали место?

— Да, недалеко от Черной речки, на холме, в двухстах метрах медсанбат.

— Вас понял, мы приближаемся.

На связь вышел Дегтярев. Едва сдерживая смех, он доложил, что повязали двоих случайных свидетелей.

— А чего ржешь?

— А сейчас их приведут, сам будешь ржать.

— Ты смотри внимательнее, сейчас гости должны прибыть.

Двое бойцов в сторонке развернули комплекс РЭБ и в пассивном режиме сканировали радиоэфир, генерируя списки передатчиков и алгоритмы для подавления.

Через десять минут двое бойцов Дегтярева привели «пленных», и тут я не удержался и тихо заржал. Это был молоденький лейтенант и девчонка из санбата, причем состояние одежды обоих было таково, что их буквально сняли друг с друга. У них руки были связаны за спиной, завязаны глаза и умело вставленные кляпы мешали закричать, но вот уши никто не затыкал, и разговоры, а точнее, присутствие большого количества людей рядом, ощутить они смогли.

Как по мне, так девочка не в моем вкусе, несколько полновата. Она испуганно крутила головой, а на лице лейтенанта застыла гримаса страха, безысходности и ненависти. Их откровенно стало жалко, поэтому я подошел и просто сказал:

— Лейтенант, не дергайся, мы свои. Это так наша разведка развлекается — энергию им девать некуда. Но не обижайся, сейчас наше руководство подъедет, и сдадим вас вашему командованию, и уже ему будете объяснять, чем это вы там в лесу занимались…

Я не выдержал, хрюкнул и заржал, несмотря на всю маскировку. С разных сторон раздалось такое же тихое, но единодушное мужское ржание…

Веселье было прервано докладом Дегтярева, подтвержденного Малым.

— Прибыли три грузовика, набитые солдатами в форме НКВД, и легковушка, из которой вылезли двое командиров высокого ранга и один из наших в камуфляже, разгрузке с АКС-74 с подствольником.

— Вас понял, наблюдайте, надеюсь, сюрпризов не будет.

Тут на связь вышли прибывшие.

— Феникс, это Халзан. Мы на месте.

— Халзан. Вас видим. Вместе с Судоплатовым идете вдоль палаток к зарослям, там вас встретят.

— Вас понял.

Еще через десять минут я жал Судоплатову руку, а на него со всех сторон смотрели удивленные глаза — не каждый день увидишь живую легенду.

Он одобрительно окинул глазами нашу позицию и множество вооруженных людей.

— Решили подстраховаться, Сергей Иванович?

— Знаете, не я, а мои поломанные ребра.

— Понимаю.

Мы отошли — надо было серьезно поговорить.

— Что с Лебедевым и теми, кто стоит за Ивакяном?

— Лебедева попытались вывезти из города на лодке. В перестрелке он и те, кто его вывозили, были убиты. Морячки перестарались…

— Прискорбно. Специально?

— Нет. Все проверили.

— Ну, лучше так. А Ивакян?

— Там ниточка тянется в ЦК и пару серьезных комиссариатов, да к тому же и в регионах несколько фигурантов нарисовалось. С ходу ничего сделать не сможем, если действовать сгоряча — получим междоусобицу, особенно когда начинается битва за Москву. Дадим противнику по зубам, а там по-тихому начнем давить этих паскуд…

В руке у него щелкнул сучок, который он с силой сжал. Со стороны даже невооруженным взглядом было видно, как устал и в каком нервном напряжении находится этот человек.

— Что будем дальше делать? По нашему мнению, надо срочно выводить людей из-под Борисполя.

— Надо. Но высшее руководство страны не совсем уверено — мы не можем засветить таким образом ваше присутствие.

— А восемьдесят тысяч бойцов Красной Армии?

— Сергей Иванович, вы что думаете, мы такие бессердечные? Не надо на меня давить. Вы сами понимаете, что сейчас стоит на кону. Если мы дадим Гитлеру повод и достоверную информацию, он быстро договорится с англичанами и американцами, и они всей толпой на нас навалятся, и тогда придется просить вас предоставить нам ядерное оружие. А в том, что вы его сможете достать, мы сомневаемся…

— И?

— Я жду решения, но готовиться будем.

— Мы готовы. В ожидании танки, боевые машины пехоты, средства ПВО для прикрытия эвакуации. Тем более ваши проблемы — это уже давно и наши проблемы…

Он невесело улыбнулся.

— Только это и радует.

Неловкая пауза. Но Судоплатов был бы не тем человеком, которого я знал, он сразу переключился на деловой тон.

— С чего начнем?

— Уводите госпиталь и присылайте инженеров — будем прокладывать дорогу для спуска техники.

— Хорошо. Сейчас распоряжусь.

— Вы там что-то про груз для нас говорили, а то уже чувствуется дефицит горючего и продуктов, да и сторонников у нас прибавилось…